Воспользовавшись тем, что милорд держит меня практически на весу, я брыкнула жреца в колено. Тот охнул, и речь прервалась. Я едва удержалась от ликующего вопля: если хочешь, чтобы церемония не состоялась, — убери жреца! Милорд выругался и повернул меня лицом к себе, чтобы я больше не могла достать старика. Тот пришёл в себя и начал говорить дальше, но…

Дверь в храм была вынесена мощным ударом копыт. Она влетела внутрь и с грохотом упала в проходе между скамьями. В храм прямо верхом на коне въехал наагасах. Разгорячённый конь вертелся, расшвыривая копытами лавки в разные стороны. Наагасах сжал коленями его бока и дёрнул на себя поводья, вынуждая повиноваться. Окинул взбешённым взглядом нашу компанию и выскочил из седла. Злой и целеустремленный, отбросив косу назад, он резко двинулся к нам.

Милорд Долиан толкнул меня за спину, ближе к жрецу, и велел тому:

— Живо заканчивай!

Жрец испуганно заговорил:

— Властью… — перешёл он сразу к заключительной части, пропустив вопрос о согласии жениха и невесты.

Наагасах и милорд сшиблись в проходе. Я бросилась на жреца и, погребя его хлипкую фигуру под собой и своими юбками, обеими ладонями зажала ему рот. Он слабо барахтался, пытаясь сбросить меня, но где старости сладить с молодостью!

Наагасах налетел на милорда Долиана зло и резко, даже не пытаясь выхватить оружие. Мощным ударом кулака в лицо он отправил моего похитителя на груду развороченных скамей. Тот почти сразу попытался встать, но наагасах был слишком быстр. Он оказался рядом и ударил милорда ещё раз. Следом пошёл удар коленом в живот. Милорд даже не успел защититься. В развороченный дверной проём вбежали наги, среди них я с облегчением увидела Шайша. Они не попытались остановить избиение милорда Долиана. Наагасах сам при их появлении отбросил противника в сторону. Тот сразу вскочил и бросился в атаку, но на него навалились, скрутили руки за спиной и поставили на колени. Глаза милорда горели бешенством.

Сам наагасах двинулся ко мне. Молча и неотвратимо. Я слегка испугалась, таким злым он был. Наг остановился и, как мне показалось, слегка подобрел, наблюдая за попытками жреца вылезти из-под меня и за моими потугами не дать старику болтать.

— Осмелишься продолжить церемонию — оторву голову, — пообещал наагасах старику.

Жрец обмяк и затих. Я осторожно убрала ладони от его рта.

— Руку! — резко приказал наагасах.

Я испуганно протянула ему требуемое, и он тут же застегнул на моём запястье браслет. По цепочке скользнула голубая искра, спрятавшаяся в застёжке. За эту же руку меня рывком подняли на ноги и потащили за собой.

— Она моя! — зарычал милорд Долиан, пытаясь вырваться.

Его взгляд был совершенно безумным, и это безумие было мне совершенно непонятно. Наагасах посмотрел на него зло, с презрением.

— Такие, как ты, не должны сметь прикасаться к ней! — потерял всякий страх сын герцога. — Она как звезда, свет которой нельзя осквернять!

Я вздрогнула, вспомнив другое сравнение со звездой. В душу закралось подозрение, что я обречена сводить мужчин с ума, невольно внушая им странные фантазии.

Наагасах хмыкнул. Наверное, тоже вспомнил, что со звездой меня уже сравнивали. Присев перед милордом на корточки, наг посмотрел ему в глаза.

— Знаешь, в чём наше отличие? — проникновенно спросил он. — Ты пытался украсть эту звезду с неба. А я и есть её небо. Так вот, небо на тебя рухнуло.

Наагасах выпрямился и отдал приказ:

— Доставить его в замок.

И, схватив меня за руку, решительно направился к выходу.

На улице к наагасаху подвели коня, которого успели успокоить и вывести из храма. Мужчина вскочил в седло, а меня поднял и посадил перед собой. Только после этого меня сильно и зло сжали.

— Почему ты не надела браслет? Я же велел! — прошипел наг. В сгустившемся сумраке его глаза сверкали особенно жутко.

— И? — неожиданно для себя огрызнулась я. — Мало ли, для чего этот браслет. Откуда мне знать, может, такие рабам надевают.

Наагасах выпрямился и, прищурившись, посмотрел на меня.

— А может, весь этот побег — твоих рук дело? — с подозрением протянул он.

— Если бы я не умудрилась сбежать от милорда, то стала бы его женой ещё до заката! — зло ответила я.

Мужчина почему-то вздрогнул. Затем принюхался к моему лицу и озверел окончательно.

— Он целовал тебя!!! Ты была совершенно не тронута! Этот поцелуй должен был быть моим! Я забрал бы его, когда бы ты стала полностью моей! Он украл то, что принадлежало мне!

— А я что могла сделать?! — в ответ заорала я. — Я не ожидала, что он целоваться полезет! Я тогда даже не знала, зачем он меня умыкнул! И вообще, он сильнее меня, как бы я, по-вашему, от него защищалась?! И хватит орать на меня! Сам идиот!