И прежде чем я успела ответить, сунула мне все еще светящуюся штуковину прямо в руку.

— Это ваша дочь? Я просто увидела, что, когда у вас из руки выскользнул состав, вы попытались удержать и его, и ребенка, а потом так вцепились в девочку…

— Да, это моя дочь, — чуть севшим голосом подтвердила я. — И я не сторонник Барса. Просто… так получилось.

В этот момент, пока я пыталась убрать пробирку в карман, из него выпало объявление.

"Какая же я неловкая сегодня! Это все нервы..." — захотелось саму себя чем-нибудь стукнуть.

— Так вы работу ищете? — брови Ирины взлетели вверх, когда она наклонилась, чтобы поднять листок. — Хотели в школу устроиться?

От такой постановки вопроса я растерялась:

— Работа мне бы не помешала, но вряд ли кто-то возьмет туда с новорожденной наперевес, — неуклюже пошутила я.

Балерина ненадолго задумалась, а затем, кивнув, каким-то своим мыслям, произнесла:

— Возьмут. У наших друзей туда старший ребенок ходит, и у школы и правда дефицит персонала среди нелюдей.

«Так вот почему она мне помогает! Еще одна сумасшедшая!» — мне стоило больших трудов не выдать свою реакцию на слово «нелюдь».

— Что ж, спасибо за флакон… У вас не будет неприятностей из-за того, что вы его мне отдали?

Получив заверения в том, что все в порядке, я поспешила убраться из этого театра, пока с меня не стребовали денег за новую порцию светящегося непонятно чего.

Выйдя на улицу, с облегчением вдохнула прохладный влажный воздух и поспешила в ту сторону, где была припаркована машина Антона.

«Ох, я поступал в театральный, меня зарубили, не хочу показать себя курьером… — мысленно передразнивала я его. — Вот уж действительно театральный по нему плачет! Так меня развести! А что, если за всем этим следит полиция?»

Вот только, подойдя к автомобилю, испытала еще одно разочарование: за рулем никого не было, и сама машина была закрыта.

Все переживания смешались, вылившись в единый порыв. Не сдержавшись, я попросту ударила кулаком по крыше автомобиля. Машина издала предупреждающий сигнал, мол еще чуть-чуть и взвоет сигнализация.

«Где же этот Антон?» — просто не зная, что еще сделать, злясь на саму себя, что вообще попала во всю эту ситуацию, занесла руку, чтобы снова от бессилия стукнуть по машине.

Не успел мой кулак опуститься на блестящую поверхность, как запястье перехватили. Хотела возмутиться, вырваться, когда заметила то, от чего душа ушла в пятки.

Сердце пропустило удар, а затем стукнулось где-то в горле, где судорожно сжалось все мое естество.

— Так, так, так… — от вкрадчивого голоса по спине шел мороз, я словно наяву попала в один из своих кошмаров.

На сжавшей руку ладони явственно виднелся отпечаток — след зубов от сильного укуса.

Глава 8

— Разве это твоя машина? — голос, принадлежавший чудовищу из моих кошмаров, вызывал странное чувство нереальности происходящего. Я даже ущипнула себя тайком побольнее, хоть это не работало даже во сне. — Ты не боишься сломать чужую игрушку?

— Простите... — одними губами произнесла я.

«Он может узнать тебя по голосу!» — в голове словно красная лампочка вспыхнула. Нужно попытаться изменить голос, а лучше вообще молча свалить отсюда.

Дёрнулась влево, но рука в браслете дорогих часов перегородила мне дорогу.

— Красивые игрушки очень легко ломаются, — вдруг доверительно сообщил незнакомец. — Мне почему-то кажется, что мы уже знакомы. Меня зовут Мирослав. Мирослав Барс… а ты…

Пепельные волосы, чуть вьющиеся и доходящие до основания шеи, бледная, почти прозрачная кожа, сквозь которую просвечивали голубые дорожки вен. Несмотря на широкие плечи и идеальную осанку, выглядел он болезненно. Возможно, виной тому были лихорадочно блестящие глаза над длинным широким носом.

Сейчас они были вполне человеческими, но, смотря в них, я видела лишь узкие зрачки на кровавой радужке, которые преследовали меня во снах…

— Простите… — снова пролепетала я, намеренно гнусавя.

Я готова была извиниться хоть миллиард раз, лишь бы отделаться от ожившего кошмара. Но кошмар не отставал. Кажется, он просто развлекался от скуки, как сытый кот с пойманной мышью.

Мужчина, не дождавшись от меня имени, ногтем поднял мой подбородок. При этом он ничуть не смущался малышки, спящей на моих руках, и будто и не замечал ее вовсе:

— Так что ты делаешь здесь? На угонщицу не похожа. Хотя настоящая воровка никогда не будет похожа на воровку, так? — он нахально подмигнул, придвигаясь чуть ближе.

Я вспыхнула от возмущения.

— Не собиралась я ничего красть!

Ну да. Украла чужого ребёнка. Забрала чужое кольцо. Присвоила чужую личность. Но больше не собиралась ничего!

— Неужели? — в этот момент порыв метра разметал мои волосы, и одна из прядей мазнула его по щеке.

Ноздри мужчины затрепетали, брови сошлись к переносице. До меня неожиданно дошло, что он вот-вот узнает меня.