— Тихо, — повторила я. — Думаете, к вам про «разбудить ребенка» не относится? У меня еще целый склад артефактов.

Я повернулась к учительнице:

— Принести? Для поддержания полной, — я выделила это слово, — тишины.

Учительница в легком шоке отрицательно мотнула головой. Но дети между тем уже смекнули, что с ними больше не шутят, и класс погрузился в действительно гробовое молчание.

— Вы только тот, что у Луки, оставьте, пожалуйста… — неожиданно попросила учительница. — Сниму с него после урока. Если вести себя хорошо будет.

Парню ничего больше не оставалось, как зло зыркнуть и вернуться на свое место.

Я же со спокойной совестью подошла к люльке с малышкой, чтобы забрать ее и пойти дальше пытаться разобрать беспорядок во вверенной мне каморке.

«И как только не разбудили мою девочку?..» — но, опустив взгляд на ребенка, поняла, что все-таки разбудили. Она лежала с открытыми глазками и пыталась ворочать головой. Нужно было скорее унести ее, пока не расплакалась.

— Кхм-кхм… — откашлялась учительница и пафосным возвышенным тоном начала. — Что же такое семя — это орган, предназначенный для размножения и распространения семян!

По классу снова прокатилась волна смешков, но стоило мне на них строго посмотреть, как все смолкли.

— Чтобы больше из вашего класса — ни одного постороннего звука, — пригрозила я, прежде чем выйти из кабинета. — Иначе про строение семян отвечать будете мне.

И лишь добравшись до заваленной артефактами кладовки, я смогла позволить себе расслабиться.

Зачем я вообще туда полезла, в этот класс? Вспомнила свою работу? Поучить захотела? Или возомнила себя супергероем, который жёванные бумажки на лету ловит?

Может, мне еще вместо местных материальное обеспечение пойти из директора выгрызать, как я у себя когда-то?

— Нужно сидеть и не высовываться! — в сердцах высказала вслух, чувствуя себя при этом абсолютно потерянной.

Ярко вспомнился взгляд несчастной затюканной местной биологички, когда я увидела ее в классе. Почему-то казалось, что у меня самой сейчас — точно такой же. Хотелось просто позорно расплакаться, чтобы кто-нибудь обнял, пожалел. Вот только жалеть меня было некому.

А ведь еще и за шиворот парня дернула, хотя всегда была ярой противницей любых физических воздействий на учеников. И ведь теперь это может аукнуться! Ладно — родители. А если он и впрямь брату нажалуется? Только обозленного старшеклассника мне не хватало!

«Так, не время раскисать… все еще не время», — кое-как пережив этот момент слабости, я все же нашла в себе силы собраться, вытереть набежавшие было слезы и начать разбираться в окружающем меня бардаке дальше. В конце концов, монотонная работа всегда успокаивала.

***

Вот только следующий поворот судьбы поджидал меня уже вечером этого дня. Словно сама Вселенная грозила пальцем и тыкала меня носом: «Не нужно лезть в чужое дело!»

Через пару часов меня вызвали к директору. Повод, по которому я там оказалась, был понятен сразу: рядом с секретаршей стоял хмурый-хмурый Лука. Увидев меня, он отвернулся, не сказав ни слова.

— Вас ждут у директора, — механическим голосом проскрежетала женщина.

— Спасибо. Присмотрите тогда за малышкой, хорошо? — дождавшись ее кивка, я поставила люльку рядом с ней и бесстрашно толкнула дверь кабинета.

На диванчике рядом со столом директора сидела зареванная учительница биологии, в руках она сжимала какую-то бумагу.

— Пожалуйста. Подпишите мое заявление на увольнение. Больше я с этими чудовищами рядом не выдержу! — причитала девушка, периодически громко сморкаясь в носовой платок. — Особенно этот Лука. Весь в свою сумасшедшую мамашу-оборотня! Хотя у него вся семейка не лучше.

— Вера Андреевна!… — Директор повысил раздраженно голос, но увидев меня осекся и скривился. — О! А вот и наша «виновница торжества». Ну ка рассказывайте, что это вы на уроке устроили.

— Она, наоборот, мне очень помогла!.. — тут же вступилась за меня плачущая девушка.

Вот только договорить она не успела, потому что дверь кабинета открылась, и позади меня раздался голос, от которого закричать захотелось уже мне:

— Здравствуйте. Я, кажется, немного опоздал. Прошу прощения. Ну, что натворил мой милый младший братец? — бархатные нотки врезались в самый мозг, словно раскаленные иглы, заставляя хаотично пытаться соображать, как же выбраться отсюда, куда сбежать.

Даже не поворачиваясь, я знала — позади меня Мирослав Барс.