Дракон либо улетел, либо потерял нас из виду.

Эта мысль приносит огромное облегчение, но тут же в голову приходит другая, не менее тревожная.

— Лиара, — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее. — А… хищники здесь водятся?

Она пожимает плечами.

— Ну, волки, конечно. Может, еще сумрачный лисы, но это не точно.

— От этого не легче, — бормочу я себе под нос, крепче сжимая в руке увесистую палку, которую подобрала по дороге.

Мы идем, и лес становится все темнее и враждебнее.

Пару раз тишину разрывает громкий треск веток в стороне. Мы оба раза в панике падаем на землю, прячась за стволами деревьев и с ужасом прислушиваясь.

Кто это? Те самые сумрачные лисы, о которых говорила Лиара?

Или, что еще хуже, Джаред, в своем человеческом обличье, прочесывающий лес?

Неизвестность пугает больше всего.

Солнце медленно клонится к закату.

В наступающих сумерках ориентироваться становится практически невозможно. К тому же, на меня наваливается чудовищная усталость — отходняк после действия яда. Веки тяжелеют, сознание пытается уплыть в спасительное небытие.

Я держусь из последних сил.

Чтобы не отключиться, я применяю старую врачебную хитрость: сильно надавливаю ногтем на точку между большим и указательным пальцем — острая боль на мгновение прогоняет сонливость.

«Эх, сейчас бы таблеточку модафинила, — с тоской думаю я, — и можно было бы еще сутки бежать без остановки».

Когда я уже почти готова просто лечь на землю, впереди появляется свет.

Мы, спотыкаясь, из последних сил, продираемся сквозь последние колючие заросли и… выходим из леса.

Перед нами — дорога. Широкая, утоптанная, с глубокими колеями от колес.

Это и есть тот самый тракт. Путь в столицу. Путь к свободе.

— Мы… мы вышли! — шепчет Лиара, и в ее голосе звенит недоверие.

— Вышли! — громче и уверенней повторяю я, и внезапно нас обеих прорывает.

Мы смеемся. Громко, истерично, как сумасшедшие.

Мы прыгаем, обнимаемся, кружимся на месте. Мы выжили.

Мы сбежали от дракона, мы не заблудились, нас не съели волки!

Это пьянящее чувство победы, чистое и незамутненное, на мгновение заставляет забыть обо всех ужасах.

— Отлично, — выдыхаю я, когда первый приступ эйфории проходит. — А теперь ловим попутку.

Лиара замирает и смотрит на меня с абсолютным недоумением.

— Ловим… что? Кого? Зачем?

Я на мгновение теряюсь, забыв, где нахожусь.

— Ну, транспорт. Нужно остановить какую-нибудь повозку, чтобы нас подвезли. Как часто здесь ездят… кареты или что там у вас?

Лиара вздыхает, и ее радость немного меркнет.

— Хоть это и главный тракт, но через эти дикие места ездят немногие, Эола. Купцы ходят большими караванами, а одинокие путники стараются проскочить лес до темноты. Можем прождать повозку до утра, а можем и дольше.

Она смотрит на дорогу, уходящую в темноту.

— Похоже, у нас только один вариант, — говорит она. — Идти вперед и надеяться, что нам повезет.

— Нет. Куда? — твердо говорю я, хватая Лиару за руку, прежде чем она успевает сделать шаг на дорогу. — Ты с ума сошла? Идти по открытому пространству? Мой летающий супруг заметит две одинокие фигурки за версту. Здесь, у кромки леса, у нас хотя бы есть шанс спрятаться.

Моя логика убеждает ее.

Мы садимся в колючие кусты, откуда хорошо просматривается дорога, и ждем.

Время тянется мучительно долго. Сумерки сгущаются, лес за нашими спинами оживает, наполняясь шорохами и уханьем ночных птиц.

Меня пробирает дрожь.

«Отлично, — с мрачной иронией думаю я, — сейчас нас либо найдет дракон, либо сожрут волки».

Именно в тот момент, когда я уже почти теряю надежду, я слышу его.

Далекий стук копыт и скрип колес.

— Смотри! — шепчу я, толкая Лиару в бок.

Из-за поворота показывается сначала одна, а затем и вторая карета. Они едут быстро, взметая пыль.

Спасение!

Мы, забыв обо всем, выскакиваем из кустов прямо на дорогу, отчаянно маша руками.

— Стойте! Помогите! Пожалуйста, подбросьте нас до столицы!

Головная карета резко тормозит. Лошади испуганно храпят. На козлах сидит дородный, краснолицый кучер, и его лицо искажено от ярости.

— А ну прочь с дороги, оборванки! — ревет он, и над нашими головами со свистом щелкает кнут. Я инстинктивно пригибаюсь, сердце ухает в пятки от испуга и возмущения. — Нам некогда с вами возиться! У нас человек ранен!

Сначала я киплю от гнева. Оборванки? Да я…!

Но последнее его слово мгновенно гасит мою ярость. Раненый?

— Да подождите! — кричу я, делая шаг вперед, несмотря на угрожающе покачивающийся в руках кучера кнут. — Я врач! Лекарь! Я могу помочь вашему раненому!

Кучер смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Его лицо наливается кровью.