Боже, как же я его любила и как мне его не хватало. Я хотела оказаться в его нежных объятьях прямо сейчас. Мне это было необходимо, как утопающему — глоток воздуха.

Ты моя жизнь и смерть, мой нежный ангел и безжалостный дьявол, моя отрада и печаль. ТЫ МОЕ ВСЕ!

— Когда ты вернешься?

— Дня через четыре.

Я тяжело вздохнула.

— Присылай за мной Диму. Я хочу домой.

— Умная девочка.

Да нет, господин Огнев, я очень глупая девочка. Была б умной — уволилась бы еще давно, после возвращения из Женевы, например. Разорвала бы любую связь с вами, чтобы ни разу наши дороги не пересекались.

Господи, зачем я только ввязалась в это? Ведь знала, что потом будет больно, настолько больно, что расставание разорвет мою душу на кусочки и останется лишь тело, безжизненная оболочка.

— Спокойной ночи, Вероника.

— Спокойной ночи, Саша.

Глава 16

— Александр Владимирович, — спокойный голос стюардессы отвлек его от созерцания янтарной жидкости в пузатом бокале. Он поднял голову и наткнулся на вопросительный взгляд бортпроводницы. — Подать ужин сейчас?

— Позже.

— Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, дайте мне знать, — сказала она. В ее голосе не было скрытого сексуального подтекста, причиной которого стало увольнение предыдущей стюардессы, а лишь вежливое проявление своих обязанностей. «Умная девочка», — подумал он. Наверное, при собеседовании ей прямо дали понять, что от нее ничего, кроме услуг бортпроводницы, не требуется.

Она кивнула и удалилась из салона, плавно покачивая бедрами, обтянутыми темно-серой юбкой строгого покроя. Он проводил ее равнодушным взглядом и снова уставился на содержимое бокала.

Он чувствовал себя уставшим и изнуренным. Ощущение, будто вся жизненная энергия испарилась из его тела, было ему не впервой, он привык работать по восемнадцать часов в сутки, и именно это стало залогом его успеха. Прошедшая неделя выдалась плодотворной и с хорошими результатами. После почти трех месяцев переговоров с китайцами ему удалось заключить контракт на поставку нефти. Переговоры затянулись из-за аварии, произошедшей на нефтяной платформе в Северном море. Пока эксперты выясняли причину аварии, китайская сторона выдвигала все новые и новые требования на поставку сырья, что грозило срывом переговоров, поскольку их желания и настойчивые просьбы о внесении почти абсурдных пунктов, связанных со сроками поставки нефти, были нереальными, и только благодаря холодной непоколебимости и несравненному дару убеждения ему удалось заключить контракт на условиях, которые были выгодны и ему.

Затем он полетел в Лондон. Четырнадцать часов полета провел в размышлениях о том, правильно ли он поступает, решив перевести Миронова в лондонский филиал. «Правильно!» — успокаивал он себя тогда. Эдварду Эдингтону давно пора на покой, и Сергей был лучшей кандидатурой на его замену, хотя сам понимал, что Миронов в Москве принес бы намного больше пользы, чем в Лондоне. «Незаменимых людей не бывает», — подумал он, горько усмехнувшись. Да, это так, но попробуй найти второго Миронова. Глядя на него, он видел свое отражение, такого же решительного, проницательного, непоколебимого, обладающего крепкой хваткой и невероятной чуйкой там, где можно было заработать деньги. Большие деньги.

Слабый внутренний голос, еле уловимый, тихо нашептывал истинную причину его решения, и он, пытаясь его заглушить, залпом допил неразбавленный виски.

Он потянулся к бутылке и плеснул двойную порцию, добавив на этот раз три кубика льда. Прикрыл глаза и откинулся в удобном кресле. Его подсознание тут же нарисовало образ той, к которой он в прямом и переносном смысле летел как влюбленный юнец. Он поморщился от такого сравнения.

Вероника!

Вот истинная причина, почему он «пожертвовал» Мироновым. Думал ли он когда-нибудь, что женщина станет причиной кардинальных перемен в его бизнесе и что он лично будет инициатором этих невыгодных для него перемен?

Ревность, эмоция, до сих пор ему неведомая, и одна лишь мысль о том, что Вероника может пересекаться с Сергеем хотя бы изредка, заставляли его сдерживаться из последних сил, чтобы не делать опрометчивых поступков, таких, например, как уволить ее и поселить в одну из его квартир, и чтобы никто, кроме него, не смел хотя бы смотреть в ее сторону. Чувство собственничества, ревность, жажда обладать ею всецело и ни с кем не делить, даже с ее друзьями, сделали из него помешанного параноика.

У него были женщины, но ни одна из них не волновала его так, как нежная ранимая девушка с глазами ангела и телом соблазнительницы.