Собака заскулила, очевидно, очень проникшись моей бедой. Вот, даже какой-то псине было меня жаль, а Самойлова и на порог пускать не хотела! 

И вдруг до меня дошло - она же не знала о том, что я ее люблю! Может, потому и не верила, что не трогал я эту Крякину никакими местами? 

Поднявшись на ноги, я снова замолотил в дверь и заорал: 

- Катя! Я тебя люблю! Люблю, слышишь?! 

И доорался только до того, что дверь соседней квартиры открылась, являя моему взору сочувствующую мне собаку породы чихуахуа и ее ни разу не сочувствующую хозяйку породы «за семьдесят и против всех». 

Последняя, держа в руках швабру с самым воинственным видом, ринулась на меня в атаку: 

- Ты чего тут разорался?! А ну пошел отсюда! А то я милицию вызову! 

Милиция, которой как определения уже и не существовало вовсе, меня не волновала. А вот так и не открывшаяся дверь Катиной квартиры - очень. И это после всего, в чем я ей признался?! 

Кинув на старушку мрачный взгляд, я, ни слова не говоря, вышел прочь. 

В тот момент, когда вернулся домой, последнее, чего мне хотелось - это видеть кого бы то ни было. И уж особенно - кого-то из представителей семейки Крякиных. 

Но беда не приходит одна. И именно отец этого проклятого семейства восседал сейчас в моей гостиной, распивая с тетушкой чаи. Вид у тети Вари при этом был такой, будто она хочет сбежать, да некуда. 

Бл*дь, и зачем только она его вообще на порог пустила?! 

Завидев меня, тетушка с явным облегчением поднялась на ноги и сказала: 

- Данечка, а у нас тут вот… гости… 

- Я вижу, - откликнулся я мрачно. - Пора дом святой водой окропить. 

- Вы что хотите этим сказать? - Крякин возмущенно подскочил с кресла и его пузо (также возмущенно) от резкого движения вывалилось из штанов. 

- Да знаете, что-то нечистая сила зачастила, - ответил я пренебрежительно. - Вам что тут нужно? 

- Я разбираться пришел! - мужественно ответил Крякин, боевито выпятив голый живот, обнаженности которого от собственной смелости, похоже, даже не заметил. - Дочку вы мою обижаете! 

- Дочку вашу природа обидела уже, а не я, - фыркнул я в ответ. 

- Да моя Мирочка красавица! - возмутился пуще прежнего заботливый папаша и пузико обиженно всколыхнулось в такт его словам. 

Я хмыкнул. Ну еще бы, после таких трудов косметологов и стилистов даже баба-Яга стала бы вполне себе фэшн. 

- А я не про внешность, - пояснил со всей любезностью. - Я про головушку. 

- Да что вы себе позволяете! Как можно! - запричитал Крякин, точно базарная баба, и, обернувшись к тете, добавил: 

- Что ж это делается-то, Варвара?! Нехорошо это, не по-соседски! 

- Тетя, поздравляю, ты переезжаешь, - вмешался я невозмутимо. 

- Переезжаю? - переспросила тетушка. 

- Ну да. Ты же сама жаловалась, что из соседского дома дурно пахнет. Я теперь понимаю, почему. 

Маленькие глазки Крякина так округлились, что мне показалось - они сейчас выскочат из орбит. 

- Хам! - задохнулся Виктор, чтоб его, Сергеевич. - Встретимся в суде, я просто так это все не оставлю! 

- Обязательно встретимся, - кивнул я спокойно. - Готовьтесь отвечать за незаконное проникновение в дом, а сейчас - крякайте отсюда немедленно через дверь, пока не вылетели через окно! 

Похоже, мозгов у папаши было побольше, чем у его доченьки и он благоразумно умотал прежде, чем проверил бы свои летательные таланты. 

- Данечка, что же будет-то теперь? - спросила расстроенно тетушка, и мне было совершенно нечем ее утешить. 

Катя не желала меня видеть и считала мое присутствие рядом даже вредным для себя и для детей. И после этого мне было глубоко уже насрать на все остальное. 

Пару месяцев тому назад, когда Самойлова в моей жизни была лишь рабочим эпизодом, мне казалось, что у меня есть все, что нужно мужчине - собственная фирма, деньги, постоянная любовница. А теперь вдруг оказалось, что без Кати нет самого главного. 

Счастья.

Часть тридцать третья. Катя

Переехать к Вике все же пришлось. Когда я поняла, что невозможно жить там, где все напоминало о наших беззаботных отношениях с шефом, быстро кинула в сумку самое необходимое и уже через час звонила в дверь подруги. 

Она открыла не сразу, я уже подумала, что их с Васей вообще нет, когда дверь распахнулась и на пороге появилась взлохмаченная Вика, которая натужно дышала.  

- Прости, Кать… Вася как с цепи сорвался. Трахались мы, - доверчиво сообщила подруга, и когда я уже собралась извиниться и уйти, втащила меня в квартиру. 

- Вик… мне неудобно… - отозвалась я на это. 

- Что там тебе неудобно? Вася сейчас на работу поедет на сутки. Заваливайся и располагайся.