Если разврат у кого и был, то точно не у меня. Кончал себе мирно в парилке, никого не трогал, и нате вам -получите младенца, распишитесь! 

- Ладно, спасибо за консультацию, - сказал я рассеянно, мысленно отметив, что надо поинтересоваться у Кати, не баловалась ли она с кем-то петтингом и прочими фистингами. Не то чтобы я цеплялся за возможность отмазаться от отцовства, но если уж обзаводиться ребенком, хотелось быть уверенным, что это действительно мой, а не какого-нибудь Снежкова, спустившего в бассейн плодоносную струю. 

- Полагаю, поздравлять тебя не стоит? - весело поинтересовался друг и я, не разделяя его веселья, отрезал: 

- Рано, - и, распрощавшись, нажал отбой. 

Похоже, независимо от того, чья сперма заскочила Самойловой куда не надо, ближайшие месяцы в любом случае грозили быть весьма веселыми и познавательными. 

И с этим оставалось только смириться. А еще - работать, потому что вероятные алименты уже маячили передо мной во всей красе, да и вообще, у моего ребенка должно быть все самое лучшее. 

Последняя мысль поразила меня самого до глубины души.

Часть двадцатая. Катя

Мы с Викой сидели у меня дома и пили чай. По телевизору шла «Красотка», которую мы уже видели тысячу раз, но сейчас говорить было не о чем, поэтому приходилось смотреть.   

- Везет же иногда кому-то, - вздохнула подруга, отставляя чашку. 

- Угу.    

- Ладно, Катюх, ты чего такая убитая?  

Она еще спрашивала! После признания шефа и того, что он мне не поверил, такие вопросы мне казались оскорбительными. Я посмотрела на Вику, красноречиво давая ей понять, что думаю по поводу ее вопроса. 

- Поняла я, поняла. Слушай, а хочешь я к нему сама схожу? Как представитель конторы, через которую ты все выяснила? 

- Вик… он сам во всем признался.  

- Блин, точно. 

- Поэтому пока подожду, что там за расследование предложит Богуцкий.    

Мы снова уткнулись в телевизор, где Гир как раз лез на балкон к Робертс. Вот бы и ко мне так приполз будущий отец моего ребенка, жаль только, что шеф совсем не обладал талантом быть настолько романтичным.    

- Это еще кто? - удивилась Вика, когда в дверь позвонили. Я вынырнула из мечтаний о балконных приключениях и посмотрела на часы. А вдруг сам босс собственной персоной? Нет, это очень сомнительно. 

- Не представляю, - шепотом ответила я подруге. - Может уйдут? 

Но звонок в дверь повторился и я, поднявшись с дивана, прошла на цыпочках в прихожую. 

- Черт! - выкрикнула я, когда посмотрела в глазок. 

- Что? Богуцкий? 

Вика уже была рядом в виде моральной поддержки.  

- Не настолько черт, - вздохнула я. - Родители. 

Они приезжали ко мне редко и в основном вот так - без предупреждения, но в этот раз были совсем некстати. С мамой и папой у меня сложились не очень теплые отношения. Оба родителя были увлечены всякими религиозностями, в которые пытались погрузить и меня, я же, в свою очередь, активно была против, чем вызывала у отца строгое выражение на лице. 

- Привет! - как можно радостнее произнесла я, открывая родителям дверь, когда они настойчиво нажали на кнопку звонка в третий раз. 

- Мы уже думали, что ты не откроешь.   

Папа, отодвинув меня с прохода, вошел в квартиру и недовольно посмотрел на Вику. Она ему не нравилась, о чем он постоянно мне говорил.   

- Драсьте, - поздоровалась с отцом подруга и начала совать ноги в туфли. Предательница! Хотя, отчасти я ее понимала.  

Мама вошла за отцом и, вручив мне сумки, в которых были какие-нибудь иконы или что-нибудь похожее на них, с осуждением посмотрела на Вику. Та засобиралась из моего дома с удвоенной скоростью и вскоре вышла из квартиры, уверив, что позвонит мне потом. 

- Почему вы не предупредили? - поинтересовалась я у родителей, которые прошли на кухню и стали разбирать свои гостинцы. Икон пока не было, зато были всякие крупы про запас и даже три пачки соли. 

- В новостях передавали, что может быть гастрономический кризис, - пояснил папа в ответ на мой удивленный взгляд.   

- А больше ничего не передавали? - хмыкнула я. 

- Кажется, нет. А что? Мы что-то пропустили? 

Ага, новость о том, что ваша дочь непорочно зачала от собственного босса. Ну или предположительно от него, что не отменяло факта непорочности.  

- Ничего не пропустили, - поспешила ответить я. 

- Ты все еще дружишь с Викой? 

- Да, я все еще дружу с Викой. 

- Она тебя до добра не доведет. 

- А я и не хочу доводиться до добра. 

- Екатерина! 

О, я знала прекрасно, что скрывается за этим самым возгласом. Он обычно ставил передо мной ту черту, за которую было опасно заходить. 

Екатерина! И мама начинает креститься, а папа грозно хмурит густые брови. Сколько раз я слышала свое имя, произнесенное таким тоном, и сразу же замолкала. Притихла и сейчас, чтобы не вводить родителей в грех. Заодно надеялась на то, что они надолго не задержатся и не введут в грех меня.