Впиваюсь ноготками глубоко в кожу. Его рука тут же замирает, а он шипит от боли.
— Я же попросила, не здесь, — цежу я каждое слово сквозь плотно сжатые зубы. Уже бесит его бесцеремонность.
Не можешь укротить свои инстинкты, бегом в зоопарк!
— Так бы и сказала, что не здесь, — совершенно обыденно убрал Макар руку. Но его наглости я только фыркнула.
От скромности он, конечно, не умрет, это стало ясно еще потому, как он указал на машину и заявил после того, как мы покинули ресторан.
— На заднем сидении машины тебя ждет подарок.
Макар еще что-то говорил, а я только думала. Надеюсь, завтра мое лицо не будет висеть на доске почета с пометкой: «Осторожно, долбанная извращенка!». Действия Макара, конечно, проигнорируют, слишком важная птица.
Осознавая себя, его слова, я шла под руку с Макаром, глотая капли моросящего дождя.
На улице уже стемнело и мне стало зябко.
Макар коротко на меня взглянул и, отпустив мою руку, сам открыл дверцу.
Какие мы сегодня галантные, — внутренне усмехнулась я и остро почувствовала его возбуждение.
Оно накатило на меня потоками энергии, смешиваясь с моей и взрываясь, превращаясь в новую звезду моего желания. И, наверное, именно оно, такое острое. Горячее. Растекающееся по телу ядом, не позволило мне разглядеть ухмылку в темноте вечера, не позволило мне увидеть ловушку.
На сидении не было ничего. Но сзади уже стоит Макар и, подхватив меня под попу, толкает вперед. Залезает следом.
— С ума сошел?! Парковка у ресторана!
— Стекла тонированные, — поглаживая мою попу через ткань платья, успокоил, казалось, от всего. — А трусы у тебя такие мокрые, что отпустить тебя голодной я просто не могу.
— Голодной?
— По мне, — рыкнул Макар, и его рука из нежной превратилась резко в хлыст и ударила меня.
— Ай. Так какой подарок был.
— Сейчас покажу, — прошептал он и стал медленно и протяжно задирать подол платья, словно разворачивая перед собой сладкую конфетку. Я предвкушающе улыбнулась. Не только, потому что надеялась на первый в жизни куни, но и от того, что по итогу его придется жестко обломать.
Пальцы погладили лайкру колготок, и уже в следующую секунду я вскрикиваю, чувствуя, как они тянут кожу, а потом треск ткани.
Его руки тут же уводят полоску между ног и касаются пальцами, ласкают промежность. То вверх, вытягивая из меня гортанный стон. То вниз, заставляя вскрикнуть:
Глава 13.1
Его мужской, мускусный аромат перебивал даже приторный запах банана. В какой-то момент я перестала понимать, где нахожусь и что происходит. Его губы уже во всю вылизывают шею.
Его руки нагло забираются в трусы.
И надо бы остановить его. Отругать за вопиющие, неприличное поведение, только вот тело давно живет своей жизнью. Томится. Страдает. Изнемогает.
У тела теперь есть хозяин, и это не я.
И пусть остатки разума еще теплятся на самом краю сознания, банан во рту, так мерно заходящий, перебивает все рациональные мысли. И в голове появляются отголоски воспоминаний, как глубоко и с каким удовольствием я принимала член в рот. Как давилась им, боялась прикусить обвитое венами совершенство.
Но член он твердый — сталь, покрытая шелковой пеленой, а банан быстро размяк.
Я уже хотела его проглотить.
— Не глотай.
Макар взял меня за голову, сильно задрал назад. А потом поднялся, наклонился и стал сцеловывать банан с губ и забирать часть мякоти языком изо рта.
Это было настолько дико, насколько интимно и порочно, что я просто замычала и стиснула бедра сильнее, опасаясь, что начнутся муссонные ливни.
— Хм, — ухмыльнулся мой Бог дождя после развратного приема пищи. — Вот и ужин. Очень сладкий ужин. А давай ты мне покажешь, где еще у тебя сладко.
Я сразу все поняла, вцепилась в руку, что уже нежно пробиралась все дальше.
— Не надо, не здесь…
Просить Макара о чем-то, как разговаривать с танком, стоя у него на пути. Бесполезно. Снесет, даже не заметит.
Интересно, а вчерашний барьер он снес? Интересно, а помнит ли он, что у меня еще все побаливает.
Впиваюсь ноготками глубоко в кожу. Его рука тут же замирает, а он шипит от боли.
— Я же попросила, не здесь, — цежу я каждое слово сквозь плотно сжатые зубы. Уже бесит его бесцеремонность.
Не можешь укротить свои инстинкты, бегом в зоопарк!
— Так бы и сказала, что не здесь, — совершенно обыденно убрал Макар руку. Но его наглости я только фыркнула.
От скромности он, конечно, не умрет, это стало ясно еще потому, как он указал на машину и заявил после того, как мы покинули ресторан.
— На заднем сидении машины тебя ждет подарок.
Макар еще что-то говорил, а я только думала. Надеюсь, завтра мое лицо не будет висеть на доске почета с пометкой: «Осторожно, долбанная извращенка!». Действия Макара, конечно, проигнорируют, слишком важная птица.