— Перестань себя обманывать. Перестань сопротивляться мне.

— Буду, буду до самого конца, — рвется она в сторону, но он сдерживает ее тело у кафельной синей стены и наклоняет голову.

— Лучше прими в себя мой конец, — соблазняет он голосом и пальцами, что покручивают сосочки, всматриваясь в удивительные глаза этого чуда. Долго сморит, знает, что ее тоже штырит не по-детски, и накрывает желанные губы.

Накрывает и долго ласкает их языком, не отрывая от нее взгляда.

И только Василиса прикрывает со стоном глаза, как он победно улыбается и толкается языком в мягкий шелк рта.

Долго ласкает мокрую кожу стройных ног. Его пальцы перепархивают на внутреннюю сторону бедер и находят пушок, который скрывает терпкую сладость.

Он тянет руку ниже, дальше и углубляет поцелуй и уже с восторгом чувствует, что женские пальцы все-таки обхватили его член и сжали.

Он издает рычащий стон, насилует рот языком и трет горошинку клитора. Это все было дико по-детски. Ведь он хотел туда, глубоко, где узко, горячо и влажно. Но он не мог остановиться, ему хотелось услышать стон только что сопротивляющейся девушки.

Он ускорил ритм движений, уже чувствуя, как сам близок к падению в экстаз, но усиленно толкал туда Василису. Его прекрасную Василису, которая внезапно сжала его член сильнее одной рукой, а второй впилась ноготками в плечо.

Он отпустил ее рот и содрогнулся, когда услышал сладчайший стон, что только может издать женщина.

Она почти упала, если бы не его губы, обхватившие острые чувствительные вершины сосков, а руки уже не сжимали попу, поднимая Василису наверх и тычась болезненно пульсирующей, каменной плотью.

Как вдруг Василиса прикрывает свою прелесть ладонью и поднимает затянутые поволокой глаза.

— Ну что еще? — недовольно бурчит Макар.

— Презервативы. Нужны.

— Я здоров, ты, я уверен, тоже. Впусти меня…

— Кроме сопутствующих половых заболеваний, есть самая страшная опасность.

— Какая, — плохо соображает он.

— Дети, — страшным шепотом говорит Василиса.

— Я успею, — просто говорит Макар и понимает, что сам впервые в жизни забыл о защите.

— У меня есть, — радостно говорит Василиса и просит спустить ее на пол. — В косметичке. Я быстро.

Она выбегает из душевой, а Макар улыбается, уже чувствуя огонь в теле от будущего совокупления. Она сдалась. Так просто и легко. Прелесть, а не девчонка.

Он нахмурился и выключил воду, когда спустя несколько секунд зараза так и не появилась.

— Василиса?

Он выглянул за дверцу и шумно, смачно выругался.

Её не было. Как, впрочем, и ее вещей. Как и его, сука, вещей!

— Ну, попадись ты мне! — прорычал он, натягивая на бедра небольшое розовое полотенце.

Розовое, блядь!

Глава 4.2

Макару хочется биться головой о стену, настолько ослом он себя сейчас чувствует.

Ведь видел же, что девка сомневается, но не надавил и не вставил. Дал слабину? Отпустил? Зашибись, Черкашин.

А теперь что? Позвонить Дэну и попросить штаны. Но и телефон был в брюках.

Сука!

Он посмотрел на себя в зеркало, член висевший между ног был столько же расстроен, как и его хозяин.

— Она поплатится… — рыкнул он сам себе и неожиданно улыбнулся, в красках представляя, как перекинет ее через колени и отшлепает. Он будет делать это со вкусом, смакуя каждый удар, наслаждаясь каждым клеймом от ладони, а потом с тем же вкусом всунет пальцы в задницу, чтобы наказание было полным. Чтобы негодница поняла, что с Черкашиным такие шутки чреваты.

Мечты — это, конечно, хорошо, но нужно для начала выбраться отсюда, а то кожа уже замерзла, а член, кажется, скоро покроется ледяной коркой и никогда больше не встанет.

Эту потерю женское население Земли не переживет.

Макар еще раз с отвращением взглянул на полотенце. Розовое, махровое дерьмо. Кто вообще такую дрянь делает?

Потом покачал головой, снова обещая своей новой знакомой все небесные кары, и сдернул его с вешалки, вталкивая ноги в мокасины. И на том спасибо.

Обмотав полотенце вокруг себя и набрав в мощную грудь побольше воздуха, Макар выдохнул:

— Пиздец.

Теперь ему, Макару Черкашину, грозе всех должников и имеющих власть извращенцев, предстоит пройти два этажа здания в одной розовой херне.

Такого позора он на себе еще не испытывал. Но и ударить в грязь лицом не мог. Именно поэтому, гордо вскинув подбородок, Макар вышел из душевой, сразу наткнувшись на несколько ошеломленных женских взглядов и озорно подмигнул. Делать-то нечего.

Он пошел дальше, в сторону комнаты, где и рассчитывал найти одну дерзкую особу, с самым сладким ртом, что он пробовал на вкус. Но речь не о пухлых губах, а о том, что он ими заставит ее делать, снова и снова, пока она не начнет давиться от спермы, а силы Макара не иссякнут.