Слезы обожгли глаза, а горло перехватило стальным обручем, словно на нее вновь наложили удушающее заклятье. Резко кивнув, она сделала шаг вперед. Эйнар был рядом. И когда она входила в храм и когда беседовала с необычно бодрым для столь раннего часа служителем. Тот охотно выслушал ее просьбу и прямо при ней занес в учетную книгу имена ее родителей. Она даже получила благословение напоследок, после чего мужчина вернулся к чистке подставок для свечей.

- Значит, твой отец был лесничим, - не то спросил, не то повторил Эйнар, когда они покинули своды храма. Иллин удивленно взглянула на мужчину. Он никогда не задавал вопросы касательно ее семьи.

- Да. Мы жили в лесу сколько себя помню. Пока не...

Она осеклась. Думать, а уж тем более говорить о смерти родителей было по прежнему тяжело. Эйнар не давил. Деликатно молчал, давая ей право самой решить продолжать или нет.

- Пока не были убиты одним допившимся до зеленых демонов бродяжкой. Не знаю, почему он напал на моих родителей. Да он и сам не знал, похоже. Люди поговаривали, что он немного не в себе был, но мирный. Тихо спивался, никого не трогал. А вот мои родители ему чем- то не угодили. Вот так.

- Близких терять тяжело. Мой брат погиб в последней стычке с воинами Империи.

- Мне жаль.

Ее слова не были формальностью. Родственные узы у оборотней часто были очень крепки. Эйнару наверняка было тяжело.

- Мне тоже. Ты бы поладила с Давеном.

- А мой папа сперва познакомил бы тебя со своим кулаком, - хмыкнула Иллин, - Он очень переживал, что однажды к нему в дом начнут ходить юноши с букетами цветов.

- На меньшее, чем полянка не размениваюсь, - ей не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть его улыбку, - но я готовился к тому, что просто не будет. Любящие родители всегда переживают за свое дитя. И я бы не стал препятствовать вашим встречам.

И, немного помолчав, добавил:

- Мы будем возвращаться в Империю сколько захочешь. Для тебя это важно. Значит, для меня тоже.

Иллин крепче перехватила Эйнара за локоть.

- Я знаю. Теперь знаю.

Мужчина погладил ее крепко сжатые пальцы и повел прочь из города. Феорит Иллин покидала со спокойным сердцем. Теперь тут действительно не осталось ничего, что бы тянуло ее обратно.

Эпилог

- Эйнар! Ну, Эйна-а-ар! Я хочу побегать со стаей! Со своей парой, в конце концов!  Прекрати капризничать! И хватит уже меня лапать, волчара ненасытная!

- Не пущу. Тебе надо отдыхать, - урчал довольный оборотень, не прекращая тискать ее за все мягкие, и не очень, места, - Ты беременна…

Нет, Иллин была только рада вниманию своего волка, но не в гостевых же комнатах! Днем. Когда где-то рядом шныряет прислуга и носятся Илва и Ульвар... Хотя если подпереть засовом дверь...

- Эйнар, я беременна всего несколько... дней! Эйн... Ох!

Прикусывать метку было совсем не честно! А уж сунуть свои загребущие ручищи под ее рубашку...

- Как ты пахнешь, любимая! С ума сойти... Не пущу. Запру в спальне. Привяжу к кровати и...

- Мама! Мама! А Ульвар опять не слушается!

В комнату влетела их дочь. Заворчав от досады, Эйнар прекратил свои  приставания, но так и остался стоять позади, прикрываясь ею от внимательных, хитрых глазенок. Илва стала их первенцем. Эйнар очень гордился своей бойкой крошкой и уже заранее ревновал к молодым самцам. Даром, что девочке было всего пять лет. Иллин вздохнула.

- И что у вас случилось на этот раз?

- Он не хочет причесываться! И бантик на голову не хочет! А я ему говорю, что бантик - это красиво! Красиво же, да?  - и девочка продемонстрировала пышный бант, украшающий кончик пепельной косицы.

- Причесываться, конечно, нужно, - осторожно начала Иллин, - и твой бантик очень красивый, но ведь ты девочка.

- И что?! - грозно свела бровки ее маленькая, упрямая волчица, - Красота - это сила! Мне так всегда бабушка говорит!

Иллин покачала головой. Мать у Эйнара была замечательной во всем. Только вот уж очень дочку хотела. Но получилось два сына. Поэтому внучка для Руны стала едва ли не смыслом жизни. Она готова была вместо матери и отца нянчить свою драгоценность днями и ночами напролет. Иллин даже немного ревновала, но не могла устоять перед безмолвной просьбой в глазах старой волчицы.

- Бабушка права, - согласно подтвердила Иллин, - но есть одежда и украшения, которые носят только женщины. Или только мужчины. Вот представь, например, м-м-м... своего папу с бантиком. Ой!

За попу больно ущипнули. Эйнар, до этого откровенно забавляющийся их маленьким спором, был явно недоволен. Илва очень даже могла переключиться с Ульвара на его. И ходить потом вожаку клана Сумеречных с пышным бантом в волосах на потеху всей стае. А все потому, что маленькая модница умела делать большие, умоляющие глаза, отказать которым Эйнар просто не мог. Странно, что при таком вопиющем нарушении правил воспитания Илва росла на редкость отзывчивой и доброй девочкой.

Дочь перевела взгляд за ее спину и расплылась в щербатой улыбке.