Наблюдая за тем, как он отцепляет его и берет мою руку, регистратор не сдерживает умиления. А Агиров зависает, рассматривая шрамы на безымянном пальце. Потом очень аккуратно возвращает сорванное им тогда кольцо на его место, на мою руку. Мягко гладит следы собственной жестокости, и целует руку, прижимаясь губами к отметинам на пальце.

- Жених, можете, наконец, поцеловать невесту! - улыбается регистратор.

Да не дайте боги! Доводить этот фарс до такого я не собираюсь. Агиров видимо понял мое настроение, потому что просто прижимается губами к виску.

- Потанцуй со мной, - шепчет он мне на ухо и ведёт в центр зала.

Одна из любимых моих мелодий "Русский вальс" Пахмутовой, написанный ею для Юлиана. И хотя сейчас исполнитель другой, всё равно пробирает до мурашек. Агиров ведёт уверенно, чему я очень удивлена. Под конец просто подхватывает меня руками за бедра и поднимает вверх, прижимаясь губами к животу. Очередной пинок изнутри подсказывает, что детям такие горки не по нраву. Но теперь уже муж, только улыбается, как сумасшедший.

- Моя! Наконец-то! По закону моя! - громко, на весь зал заявляет он.

- Моя жена и мать моего ребёнка! - повторяет так же громко на крыльце усадьбы, перед которым стоят Влад и остальные охранники, что сопровождали нас на машинах от самого медицинского центра.

А у меня всё плывет под ногами, потому что среди этих людей стоят Шасим и его вечный напарник. Страх парализует горло, боюсь поднять взгляд на этих уродов, делаю вид, что не замечаю их присутствия. Что это значит? После всего, их присутствие здесь...

В памяти вовремя всплывают наставления бабушки, что, даже идя на эшафот, нужно сохранять осанку и лёгкую улыбку на губах, зачастую это единственная броня женщины. И не важно, что сердце обливается кровью, главное, чтобы на лице была улыбка.

По приезду в дом Агирова сразу поднимаюсь в комнату, где жила раньше. Все мои вещи на месте, ничего не пропало. Словно я отсюда ушла всего несколько минут назад. Стук в дверь. Муж принёс мои вещи и документы, с которыми я была в больнице.

- Спустишься к ужину, - спрашивает, как ни в чём не бывало.

- Нет. Аппетита нет, и я очень устала. Лягу спать. - Видела я, как ты хочешь всё исправить, присутствие тех, кто уже больше полугода угрожают мне изнасилованием, которые отвозили меня в тот вечер, не дав даже обуться, а вытащив из дома, как была, говорит гораздо больше всех твоих лживых слов.

Смотрю на него и так горько на душе от собственной наивности и беспомощности. Вцепиться бы сейчас в это лицо когтями, чтобы содрать наконец-то эту маску раскаяния! Сказал бы уже прямо, что ему понадобилось от меня.

На ночь одеваю плотные штаны, тяжело застегивающиеся, глухую плотную кофту. И прежде чем лечь спать, ставлю вплотную к двери стул, на сидушке которого я расположила вазу и поверх неё металлический поднос из-под средств для умывания. Любая попытка зайти в мою комнату не останется не замеченной.

Может это и бзик, но первое, что я сделала, в первый свой выход из дома Амирана и Тайгира, это приобрела пачку "Диргидрола". Вот и сейчас я вытащила один из двух блистеров и сунула под край подушки, накрыв ладонью.

Стоило голове коснуться подушки, как напряжение сегодняшнего дня вылилось слезами. Не желая, чтобы меня услышали, я затыкала себе рот собственной рукой.

 Естественно я не выспалась. И как всегда, когда я нервничала, на утро меня ждал жёсткий приступ токсикоза. Из комнаты я старалась не спускаться. Только утром, запарила себе овсяные хлопья молоком, и несколько раз попила чая, с тем же молоком.

Агиров почти весь день отсутствовал. Зато вокруг дома ходила толпа охраны, среди которой я увидела и Шасима. Он вполне уверенно ходил по территории, о чём-то переговаривался с другими охранниками. Ледяные щупальца страха и паники, переставали быть для меня фигуральным выражением.

Я уселась на пол, прямо под окном, сейчас, когда Агирова нет дома, можно не скрываться. Успокоилась я только часа через два. Я пыталась придумать, как выкрутиться из этой ситуации, чтобы не подставить никого из близких, и ничего путного в голову не приходило.

На следующий день Агиров повез меня на приём к Алине Андреевне. Он сам был за рулём, и всю дорогу смотрел на меня в зеркало заднего вида. Встретившая нас Алина Андреевна была очень зла, она еле себя сдерживала. По дороге от холла, где она ждала нас, нервно расхаживая, до кабинета, она ещё молчала. А вот когда мы вошли в её кабинет, мне даже показалось, что она сейчас набросится на Агирова с кулаками.

Она требовала от него, кто ему помог меня забрать из центра. Агиров не признавался, говоря, что это не её дело.

- Сколько можно издеваться над девочкой? Совсем уже ничего святого не осталось! Скоты! - шипела она, рассерженной кошкой. - Завел себе игрушку!

- Хватит! - не выдержал Агиров. - Кира не игрушка! Она! Моя! Жена!