Не отдавая отчёта своим действиям, я потянулась к его ремню. Мне было плевать на стоящих рядом охранников, на всё плевать! Я бы сделала всё что угодно, лишь бы хоть немного облегчить участь Стэллы. Кроме меня ей не на кого больше надеяться. Она и без того уже ни во что не верит. Слишком много зла в её жизни, слишком много боли…

— Вандор! – зарыдала я. – Прошу тебя…

Руки не слушались, пряжка не поддавалась. Схватив за запястье, Вандор отшвырнул меня в сторону и в сопровождении охранников направился к кухне. Я прижала ладонь к губам и судорожно зарыдала, осознавая, что это конец. Сейчас он увидит всё своими глазами: Алекс, кровь на пальцах Стэллы, нож… Увидит и…

— Вандор! – из последних сил крикнула я что было сил и, когда он бросил на меня холодный взгляд, прошептала беззвучно, одними губами: — Пожалуйста.

В глазах его не промелькнуло ни намёка на участие или жалость. Выражение лица не изменилось: черты были резкими, а скулы напряжёнными.

— Отведи её в мою спальню, — бросил он одному из охранников и пошёл дальше.

Меня подняли с пола и подтолкнули к лестнице. Ноги слушались плохо, и я споткнулась, но мой конвоир поддержал меня за локоть. Больше я ни о чём не спрашивала. А какой смысл? Стэлла… Я хотела, чтобы у неё был шанс. Хотела! Чтобы у нас обеих был шанс! Я не переставала плакать всё то время, что мы шли до спальни, а когда осталась одна, нервно заломила руки. Смотрела на дверь и не понимала, что делать дальше. Всё, что случилось раньше – ничто по сравнению с этим днём, с тем, что произошло теперь. Если она останется жива… В груди ныло, душу словно на куски рвали. Я не могла забыть её взгляд, её смирение. Зачем она взяла нож?! Зачем?! Метнувшись к окну, посмотрела на улицу, но там всё было по-прежнему: зелёный газон, деревья вдалеке, голубая лазурь безоблачного летнего неба… Как никогда мне хотелось обнять Стэллу и прижать к себе, хотелось успокоить её и сказать, что всё у неё будет хорошо. Что у нас обеих всё будет хорошо. Если бы только я могла… Если бы я хоть что-то могла!

Услышав щелчок замка, я бросилась к двери. Впилась взглядом в лицо Вандора, вцепилась в его руку.

— Умоляю тебя… — выдавила, сжимая его кисть. – Она не выдержит. Ты же знаешь… Ты же видел, как её…

Мне не хотелось плакать, потому что я знала – мои слёзы раздражают его. Но это было сильнее меня.

— Раздевайся! – холодно приказал Вандор, сбросив мою ладонь. Лишь на миг он взглянул на меня и опять уставился в стену за моей спиной.

Я судорожно принялась снимать одежду. Лёгкая хлопковая футболка с рукавами две трети и юбка. Движение за движением, не задумываясь, что я делаю. Не было ни стыда, ни горечи – лишь пробирающий нутро озноб. Футболка упала к ногам, юбка тоже. Потом бельё…

Оставшись совершенно нагой, я встала в метре от Вандора и стала ждать. В прошлый раз он набросился на меня, едва не растерзав, а теперь… Я чувствовала клокочущую в нём ярость и не хотела думать, что будет дальше. Спрятаться… Стэлла говорила, что надо просто спрятаться.

12

Вандор

Звонок начальника службы безопасности застал меня в момент, когда я был на подъезде к дому. Да какого чёрта! Стоило ему сообщить о случившемся, я пришёл в ярость. Тварь! Чувствовал же, что от этой суки будут проблемы, но нет… Повёлся на жалобную мордашку и тихий голосок! А если бы эта падла не в руку Алексу нож воткнула?!

Не знаю, как сдержался и не прикончил чёртову шлюху на месте. К тому моменту, когда я влетел в кухню, Алексу уже помогли снять рубашку. Одна из горничных занималась раной на его руке, вторая стояла рядом на подхвате. Вид размазанной по полу крови вызвал во мне новую вспышку злости.

— Мало тебе не покажется, тварь, — процедил, мельком глянув на Стэллу.

Губа у неё была разбита, но это меня не волновало. Куда больше заботило состояние друга, а выглядел тот не очень. Как ни странно, Стэлла в ответ мне даже не пискнула, чем вызвала ещё большее раздражение. Хотелось переломить этой дряни шею прямо на месте, но.... Голубые глаза, наполненные слезами… Посмотрел в эти глаза… Проклятье!

И вот теперь я снова смотрел ей в глаза. Абсолютно нагая, Милана стояла передо мной, а по венам моим бежало смешанное с яростью вожделение. Я был адски зол и столь же адски хотел её. Неделя, проведённая вдали от дома, ничего не изменила – каждый день я вспоминал покрытую бледными веснушками кожу покатых плеч, длинные, вьющиеся крупными локонами чёрные волосы, голубые глаза и нежный рот. От одних воспоминаний о совершенном теле оставшейся в особняке девчонки член становился твёрдым, тогда как находящиеся рядом женщины вовсе не вызывали никаких чувств. Наваждение…

Я не уловил, как Милана сделала движение – несмелый шаг ко мне. Почувствовал её запах и с жадностью втянул его. Стояла она столь близко, что удерживаться дальше я не смог. Да пошло оно всё! Схватив за волосы, подтащил к себе и впился в мягкий, податливый рот. Она покорно открыла губы, впустила мой язык. Сука! Если прежде она стояла, словно каменная, то теперь пыталась отвечать мне. Поняла, что ничего хорошего ни ей, ни уж тем более её грёбаной подруге не светит. Нет, девочка, так легко ты не отделаешься, не мечтай.