- Очень мало, и только разбавленное с водой,  - рассеяно произнесла девушка, а после вновь взглянула на сидящего рядом мужчину, - зачем?

- Надобно так, - уклончиво ответил он. Прикрыв глаза, девушка не спеша пила предложенное. Хорошо, иначе увидела бы, как голодно и безумно смотрит он на ее сладкие губы, покрытые хмельной влагой.

- Довольно, - мягко забрав полупустую чашу, Яр поставил ее на стол и вернулся к ожидавшей его девушке.  

- Понравилось? - улыбнулся оборотень. Княжна сидела не шелохнувшись, задумчиво схмурив брови.

- Немного на мед похоже, - призналась она и медленно подняла взгляд на мужчину, - а после как будто фрукты спелые, только не могу сказать какие.

Глаза у девушки блестели все ярче, а щеки наливались слабеньким румянцем.

- Может и мне попробовать? – в раздумьях протянул он.

- А ты не пил? – изумилась Лана.

- Такое нет. Но знаешь, есть у меня кое-что получше этого, - хитро протянул Яр, - слаще и дороже сердцу в сотни и сотни раз.

 Она покосилась на недопитый остаток и облизнулась.

- Другое вино? Вкуснее…

Но, посмотрев ему в глаза, княжна запнулась. Не мешкая, он перехватил ее руку и бережно потянул к себе.

 - Вкуснее… Куда как желаннее… -  тихо приговаривал Яр, вынуждая девушку перебраться к нему на колени. Лана, как зачарованная, уступала осторожным, но уверенным его  движениям. Руки сомкнулись на ее талии, забирая притихшую девушку в нежный плен. Не давая ей опомниться, он припал к влажным губам.

Она вздрогнула, когда шероховатый язык оборотня проник в ее рот, призывая ответить на поцелуй.

- Ты мое вино, -  шепнул Яр в ее губы, - самое чудное, сладкое. Задурманила голову, свела с ума...

Тихий, бархатный голос ласкал, обволакивал, рождая в теле томную слабость. Усмиренная его нежностью тревога жалась где-то на краешке сердца, словно загнанный зверь.  Огрызалась все реже и Лана понемногу уступала мягкой настойчивости мужских губ. Поцелуй стал глубже, горячее.

На душевные терзания вдруг не осталось ни сил, ни желания.  «Зачем противится? – тихо нашептывал в уши смутно знакомы голос. - Смотри, как сладко милует он тебя, касается так бережно… Прости же, забудь о прошлых обидах. Ты и сама хочешь этого…». Покоряясь настойчивому шепоту, Лана совершенно сдалась. Обвила руками шею мужчины и доверчиво прижилась к  широкой груди, вверяя себя  его ласкам.

Почувствовав, как Ланушка робко льнет к его рукам, Яр чуть не сорвался. Столько грезил о ней,  снами о близости мучился. И вот свершилось. Сама к нему жмется, от горячей ласки дышит тяжко. Шнуровку распутал, платье приспустил, и к нежным грудкам скорее. Обхватил губами твердую вершинку-бусинку и от накатившего блаженства голову повело. Ох, до чего сладкие! Вовек не насытиться. Ланушка так и взвилась. Застонала в голос. Выгнулась, подставляя нежное свое тело под горячую ласку жадных губ.  Проворные пальчики запутались в растрепанных прядях, прижимая его голову ближе. Тихий рык вырвался из горла - отзывчивая какая! 

Доведя себя и ее до мелкой дрожи, Яр спешно отстранился под разочарованный девичий стон. Ловким движением сдернул с себя рубаху и застыл, жадно наблюдая, как в потемневших от желания глазах девушки огненной зарей разгорается восторг.

Увидев перед собой обнаженную грудь оборотня Лана тихо заскулила. Дрожащими пальцами коснулась горячей смуглой кожи, очерчивая литые мышцы богатырских плеч.

- Ла-а-ана,- простонал мужчина, откидывая голову.  Сквозь полу прикрытый веер черных ресниц полыхнуло раскаленное золото. Густые пряди смоляным великолепием рассыпались по смуглой коже. А она от восхищения себя позабыла. Ну до чего прекрасен! От одного вида сомлеть можно. То в жар, то в холод кидает. Сильный, статный, в каждом движении мощь звериная. Жутко и прекрасно разом. Княжна зачарованно оглядывала замершего перед ней оборотня. Взглядом ласкала, пальцами. Каждую впадинку и выпуклость. А ведь смотреть ей мало и плечи его широкие гладить тоже! Невесомый поцелуй отметил ямку между ключицами. Она нежно прикусила темную жилку, что билась часто-часто и тут же облизнула место укуса.

По телу мужчины прошла крупная дрожь. Гортанный рык вырвался из широкой груди, и платье с ее тела пропало, сдернутое, разорванное сильными руками. Сграбастав ее в могучие объятья, Яр повалился на кровать.

Не выдержал все-таки. Не смог. 

- Моя маленькая, моя сладенькая, я же поцелую... поцелую только... - шептал ей хрипло, а сам между стройных ножек протискивался. Зверь внутри совсем взбесился, одурел от пьянящего ее запаха. Требовал отметить сей же миг. И Яр жадно прихватывал за нежную шейку, царапал кожу клыком, но зубов не смыкал. Как одержимый набрасывался то на сладкий, открытый его поцелуям ротик, то на белую, мягкую грудку.