Ратимир приближался медленно. Должно быть, говорил что-то, но слова не могли пробиться сквозь свист и шум ветра. Все кружилось перед глазами. Черные деревья давили, обступали со всех сторон, белые мухи кусали лицо, а лютый холод пробирался по дрожащим ногам все выше и выше. Не в силах держать глаза открытыми, княжна крепко зажмурилась. С дрожащих губ сорвалась тихая просьба-мольба:

- Не тяни.

И в следующий миг ее как пушинку смело в сторону неведомой силой.

Глава 21

Жгучая боль в рассеченной шее и жуткий, полный ярости рык чуть было не отправили ее разум во тьму. Все вокруг вдруг завертелось, закружилось в каком-то безумном вихре. Лана слышала громкие крики, короткую брань и звуки ударов. Силилась вскочить на ноги, но лишь бесполезно барахталась, будто ее придавили чем-то большим и мягким. Над ухом щелкнули волчьи зубы, вонючее дыхание коснулось шеи, но тут же пропало, как-будто и не было. Но недолго она стыла в ледяных объятьях сугроба.

- Любимая! Лучик! - хором воскликнули два родных голоса. И тут же две пары рук схватили ее и принялись тянуть на себя, не желая уступать сопернику. Княжна запищала от боли. Мужчины разом отпустили и Лана опять повалилась в снег. Из последних сил подхватилась на ноги и чуть обратно не рухнула.

- Брат! - голос подвел и на сип сорвался. Где он меч достал?! Но Ратимир ее не слышал. Снова и снова бросался в атаку, пытаясь достать противника.

- Сдохни, нелюдь! Желтоглазый выродок!

- В стор-р-рону ушел, - скалился Яр и тут же нападал сам, желая сбить княжича с ног.

Ратимир отскочил в бок и удобней перехватил меч. Ему бы удивиться, отчего вдруг луна из-за туч показалась и вьюга утихла, да порадоваться, что Вьюн с переломанной шеей валяется, а Лучезара и в помине нет. Только нагой вид желтоглазого чудища не оставлял в душе ничего кроме кипящей огнем злобы. Ах, как жаль, что промахнулся предатель Вьюн, не совладал с черным псом. И теперь это пес в человечьем своем обличии клыки скалит и когтями своими размахивает.

Ратимир хотел броситься в новую атаку, но между ними вдруг возникла дрожащая фигурка княжны.

- Хватит... хватит!

И девушка осела на землю, хватаясь руками за горло. Ратимир похолодел. Да она же в крови вся!

- Сестра!

Оборотень тоже замер, но ненадолго.

- Ланушка!

И опять они бросились к осевшей на снег княжне.

В этот миг Лана даже обрадовалась своим ранам. Оба мужчины мигом о склоке позабыли. Упали на колени, обнимая с двух сторон. Ратимир прытко лоскут от рубахи оторвал, а муж осторожно обтер растопленным снегом пострадавшую шею, очищая кожу от крови.

Но мир длился не долго. Стоило немного прийти в себя, как ее опять дернули в разные стороны.

- Руки убрал, меченый, - зашипел Ратимир, - моя сестра со мной пойдет!

- Пасть закрой, коротконогий. Ее место в Стае! – зарычал оборотень.

- Не получишь!

- Попробуй возьми!

Воздух звенел от взаимной ненависти и угроз. Лана и сама почуяла, как в сердце расцветает жгучая злоба. Делят ее, как игрушку какую. Позорище!

- Хватит! – она и сама не ожидала, что голос прозвучит так звонко и громко, - Довольно пустой грызни!

Силой выпутавшись из крепких рук, она поднялась и сердито оглядела хмурых мужчин.

- Ратимир! Яр мой муж. И он спас нас!

Брат аж с лица переменился, помрачнел весь.

- Он… муж?! Нелюдь этот ошпаренный?!

Яр подобрался. Мощное тело напряглось, как перед броском, а из груди вырвался злобный рык.

- Да, муж! Любимый и единственный!

Рык тут же утих. И напряженные плечи чуть расслабились. А зря. Про его предательство Лана ни на миг не забывала!

- Да в своем ли ты уме, сестра! - воскликнул меж тем Ратимир, - Насильника любимым звать!

Она дернулась, как от жестокой пощечины. Давно похороненные ею воспоминания на миг воскресли и тенью себя прошлых пронеслись перед глазами. Но и этого хватило Ратимиру, чтобы все понять и вновь угрожающе вскинуть оружие.

- Ты лгал мне, пес меченый! Лгал! Лана, уйди! Припомню я ему всю твою боль...

Каждое злое слово ее брата ранило хуже ядовитой стрелы. Яр так и окаменел, брови нахмурил. Ну уж нет, довольно! Пора бы Ратимира в чувство привести. Лана решительно шагнула к раздухарившимуся княжичу и ладошкой отвела меч в сторону.

- Очнись брат! Погляди на меня! Разве бы стала я защищать нелюбимого? Назвала бы ненавистного мне мужчину единственным? Да, не гладко поначалу шло. Но что было, то сплыло! Теперь он мой муж! Отец моих детей! И сердце мое на веки вечные одному лишь ему принадлежит!

Обескураженный ее пылкой речью брат растерянно покачал головой.

- Но ведь...

- И слушать ничего не хочу! - оборвала княжна.

- Твой брат во многом прав, - глухо раздалось со спины. Ох, а вот и муженек ее дорогой голос подал. Славно!

- А ты! - кинулась княжна к помрачневшему мужу, - Ты молчал бы лучше! Забыл свои обещания, да?! Моего брата любимого и в застенок! На погибель верную! Как у тебя совести хватало в глаза мне смотреть, бесстыжий!