– Могу поспорить, что вместо пожеланий, они бы с удовольствием настрочили глубочайшие соболезнования о моей внезапной кончине.

Артур заливисто расхохотался, отчего пару человек, сидящие рядом дёрнулись, а я нахмурилась сильнее. Порой он в силу своей излишней откровенности, забывал об элементарном такте.

– Не без этого, Синицына, врать не буду.

– Ты бы и не смог, – закрыла я открытку и резко всучила ее Артуру в руки, словно избавилась от грязной тряпки. – Ты слишком безыскусен, чтобы врать.

– Считаешь? – вдруг, как-то нагло осклабился он и меня передернуло. – То есть, вместо того чтобы прямо говорить тебе, что я хочу быть с тобою, трахать тебя во всех позах, мне нужно читать тебе сонеты Шекспира? Соблазнять, вешать лапшу на уши?

– Я поняла. Деликатность не твой метод, – отвернулась я, не в силах смотреть на это красивое лицо. Кажется, наша дружественная встреча затянулась, и уже не доставляла былого удовольствия.

Слова Артура сильно напомнили другой, очень похожий разговор. Но если в тот момент я трепетала и готова была отдаться на милость взрослому мужчине, то сейчас испытывала лишь усталость и тошноту.

– Не всем приятно слышать слова «трахаться» и «позы». Ты поэтому и спишь только с давалками, а нормальные девушки тебя избегают.

Я вскользь на него взглянула и не без опаски подметила, что он сел так же ровно, как и я. Только ближе. 

Даже сложил руки на груди, но чуть надвинулся, окутывая  мускусным облаком.

Давно же просила сменить одеколон.

– А кто сказал, что мне нужна нормальная? – вдруг произнёс он вполголоса, словно мы были не в переполненном холле, где со всех сторон раздавались голоса пациентов и посетителей, а в моей комнате, где он впервые признался мне в любви.

О, как я тогда хотела откликнуться на его чувства взаимностью! Даже поцеловала. Но эти его настырные ласки не вызвали ничего, кроме щекотки, и я рассмеялась, тем самым смертельно его обидев.

Отношения с ним сделали бы мою жизнь еще на пару пунктов проще, но я не зря выбрала столь сложную профессию: до стертых в кровь пальцев, до адской боли в мышцах.

 Артур был слишком прост и последующий его страстный шёпот вызвал лишь острый дискомфорт и неприятие.

– Мне нужна только одна девушка, самая чувственная, самая желанная, фантастически изящная.

– Ты кое-что забыл, – улыбнулась я и невольно прикрыла глаза, прекрасно зная, что он скажет дальше.

– Самая талантливая балерина, которая не просто уповает на судьбу, а ногами выколачивает себе место в бескрайнем ряду невзрачных танцовщиц.

Лесть, но от нее в сердце словно раскрывался подснежник, нагретый светом тщеславия. 

Жаркое дыхание Артура щекотало мне ухо, неизбежно вызывая смех и легкие отголоски возбуждения.

Правда, сам Артур  к ним не имел ни малейшего отношения.

Испытанные вчера эмоции от заведомо неправильной близости Ромы, заняли особое место в моём сознании и сердце.

 Ничего удивительного, что я буквально почувствовала его присутствие, втянула носом его легкий цитрусовый запах, смешанный, с древесной ноткой и услышала низкий, вызывающий жар голос.

– Синицына! Анна Владимировна!

Я поморщилась от этого грубого выкрика, но открыла глаза, только когда Артур пихнул меня вбок.

Передо мной, словно грозовая туча, высился Рома. Его лицо было влажным и сердитым, а с волос капала воды.

Чтобы хоть немного отвоевать себе свободы от внезапно обрушившихся на меня эмоций, я бросила взгляд на выход, где за стеклянной дверью шел неустанный ливень. 

_

Глава 9.3

Когда я, судорожно вздохнув, посмотрела в потемневшие, как вечернее небо глаза, то поняла, что от его близости восторг захлестнул меня с головой. Он не ушел из моей жизни навсегда. Он был рядом. 

Чувствуя себя совершенно счастливой, я бесстыдно улыбнулась.

Рома резко отпрянул и заморгал, ошарашенный подобной реакцией на свой гнев, но быстро взял себя в руки и прошипел, приближая лицо.

– Ты время видела?

– Около семи, – нахмурилась я, не понимая совершенно, к чему он ведет.

– Уже семь, – рявкнул Рома, а ноздри его раздувались, как у быка перед рывком к тореадору. Я сжала колени, чувствуя, как по телу прокатываются волны предвкушения, смешанного со страхом. Опасное сочетание.  Рома напоминал сейчас мелодию Вивальди «Танго смерти». И я ощутила себя кружащей в этом вихре музыки, словно будучи совершенно обнаженной.

Он заметил мою реакцию,  в напряжении сжал кулаки. Похоже, что его хваленный контроль уплывал на парусах запаха возбужденной женщины и он был готов забыть о толпе и броситься на меня.

– Вообще-то еще только без пяти, – вдруг раздался сбоку абсолютно недоумённый голос Артура. Он словно ворвался в перетекающий поток мыслей и разорвал его надвое.

Я раздраженно на него посмотрела.

Ну что ты влезаешь!?

Его присутствие сейчас казалось лишним, как, впрочем, и всех в холле.