В следующую секунду Барретт уже был рядом и, больно обхватив мой локоть, повел меня наверх. Понимая, что меня ждет что-то ужасное, чувствуя его холодное спокойствие, словно безразличие ножа у горла, я начала сопротивляться, упираясь пятками, но он, не долго думая, подхватил меня поперек талии и продолжил путь, не замечая моего сопротивления. Стараясь достать ногами до пола, я пыталась вырваться, но Барретт никак не реагировал, сжимая меня, словно в тисках, так, что мне стало трудно дышать. Занеся меня в мою спальню, он методично начал меня раздевать, не церемонясь с одеждой. “Господи, что он собрался со мной делать?” - в панике пронеслось у меня в голове, и я удвоила силу своего отпора, но мои слабые попытки отстоять свою свободу напоминали битву цыпленка с кондором. Тем временем, полностью меня обнажив, он кинул меня на кровать и завел руку за спину. В следующую секунду в его пальцах что-то блеснуло, и я машинально отдернула руки, увидев, что он держит настоящие полицейские наручники. Но Барретт, уже крепко фиксируя мое предплечье, больно ударил по моему запястью холодным металлом, и браслет защелкнулся с характерным звуком. От ужаса я дернула руку на себя и, не обращая внимания на боль, попыталась спрятать ладонь от Барретта, но его реакция хладнокровного киборга была совершенной - не успела я опомниться, как второе кольцо уже было пристегнуто к металлическому изголовью. Я думала на этом все закончится, но он выудил из-за пояса сзади вторую пару наручников и повторил этот пыточный процесс, фиксируя мою левую руку по другую сторону металлического изголовья.

Понимая, что попала в ловушку, я глубоко вздохнула, и меня накрыла такая волна досады от бессилия, что я, преодолевая животный страх и предполагая, что вероятно мне пришел конец и терять мне было уже нечего, зло посмотрела на Барретта.

- Все равно я не буду больше тебя слушаться, - тихо прошептала я сквозь зубы, готовясь к боли.

Барретт, не обращая внимания на мою тираду, лишь медленно обошел кровать и, бросив спокойный взгляд на мою фигуру, внезапно направился к выходу.

Наблюдая, как он покидает мою комнату, я уже хотела облегченно вздохнуть, но как оказалось моя радость была поспешной - спустя минуту он вновь приближался ко мне все с той же невозмутимостью киборга, и на этот раз у него в руках я увидела кожаные ремни.

“Господи, он меня сейчас будет бить”, - зажмурилась я, но ничего не происходило.

Вместо этого я почувствовала его пальцы на своей щиколотке и резко открыла глаза.

Как иллюзионист, он быстро и профессионально прокрутил ремень и, сделав сложный морской узел с петлей, крепко его затянул вокруг моей лодыжки. Одним профессиональным движением пройдясь по ремню, второй конец он прикрепил мертвым узлом к решетке изножья. То же самое он повторил и со вторым ремнем, но я, пытаясь спрятать от него последнюю оставшуюся на воле конечность, дернулась в противоположную сторону, чем только вызвала боль в суставах - мы с Барреттом были в неравных положениях: без труда поймав мою ногу, он зафиксировал ее на тот же манер, и в следующую секунду я почувствовала себя распятой и совершенно беззащитной в своей наготе.

Барретт прошелся спокойным взглядом по моей фигуре, и наши взгляды встретились.

Рассматривая его черты, я пыталась найти в этих металлических глазах хоть какую-то эмоцию, пусть даже негативную - гнев от моего желания убежать, холодную ярость от моего неповиновения или хотя бы раздражение от моего сопротивления, но его глаза не отражали ничего, кроме спокойного равнодушия, отчего становилось почему-то еще больнее и невыносимее - даже своим сопротивлением и гневными словами в его адрес я так и не смогла достучаться до его эмоций. Слезы жгли глаза, и я, чтобы больше не видеть его безразличного лица и не показывать ему своей слабости, медленно опустила веки и отвернулась, чувствуя опустошенность и беспомощность. Спустя мгновение моя комната погрузилась в мрак, и я услышала, как Барретт закрыл за собой дверь на ключ, оставляя меня в черном вакууме полного одиночества.

Время потеряло счет.

Наручники больно впивались в кисти, ремни, словно чьи-то вязкие пальцы плотно держали мои щиколотки, и по моей коже гулял прохладный ветер, отчего хотелось, укутаться, будто он это делал без моего разрешения.

Почувствовав, что я могу хоть немного шевелить руками и ногами, я иногда меняла позицию, крутила немного корпусом, чтобы мои конечности не затекли окончательно, и это давало некоторое облегчение, правда ненадолго - спустя время мышцы начинали ныть с новой силой, а боль в суставах становилась невыносимой, словно их то сковывало ледяным холодом, то жгло каленым железом.