Краем сознания я понимала, что надо было привести себя в порядок, поэтому, собрав силы и развернувшись на спину, я встала и почувствовала, как по внутренней стороне бедер потекла его вязкая жидкость.

Я поплелась в ванную комнату, расположенную при спальне, и, взглянув на свое отражение в зеркале, сморщилась - кожа горела, волосы были растрепаны, под глазами пролегли синие круги от недосыпания и усталости -  по мне как будто в очередной раз проехался танк по имени Барретт.

Кое-как пригладив свои пряди и приведя себя в порядок, я вернулась в спальню, чтобы одеться. Подхватив свои трусики, я внезапно почувствовала пальцами, что они все в вязкой субстанции - вероятно Барретт вновь ими вытерся, а взяв в руки свою помятую, пропитанную насквозь потом и запахом Барретта блузку, я сделала вывод, что лучше бы переодеться.

Памятуя, что Дуглас занес мою сумку в самолет, я поискала свои вещи в спальне, но вероятно телохранитель поставил ее в багажный отсек, только где он находился, я не имела понятия.

Обмотавшись полотенцем, я приоткрыла дверь и, рассматривая дорогую отполированную отделку салона, надеялась отыскать глазами багажное отделение где-то рядом со спальней. Но сегодня удача была не на моей стороне - так и не найдя искомого, я проследовала взглядом вперед. Барретт сидел в кресле спиной ко мне,  изучая монитор своего лэптопа, и хотя я видела только его левое плечо, мне казалось, что он был как обычно спокоен, собран и полностью погружен в работу.

Я вздрогнула от внезапной трели телефона и увидела, как Барретт протягивает руку к трубке, вмонтированной в переднюю часть подлокотника.

- Ты уже выяснил причины аварии? - услышала я его вопрос, за чем последовала долгая пауза, вероятно, с объяснениями. - Кто этим будет заниматься: полиция или федералы?... Начальник охраны верфи что-нибудь внятно тебе объяснил?.. - Он посмотрел на свои дорогие часы и бросил в трубку: - Все отчеты мне на электронку, будут новости - немедленно сообщать. Буду на верфи в десять, - завершил он разговор.

Но не успела я ретироваться, как вновь послышалась трель, теперь уже его сотового, лежавшего рядом с лэптопом.

- Барретт...  - тихо бросил он собеседнику, и перед тем, как окончательно задвинуть дверь, я услышала: - Такой ответ меня не устраивает…  

Надев джинсы как и была без нижнего белья и разгладив на себе помятую блузку, я посмотрела в сторону выхода и вздохнула  - в салон выходить совсем не хотелось: я чувствовала себя опустошенной и уставшей. Опустившись на кровать, я свернулась в позу эмбриона и, сама не понимая почему, может быть, от накопившейся усталости и напряжения, может быть, от неизвестности будущего в связи с домом и сердцем отца, а может быть, просто от стресса и внутреннего диссонанса, тихо заплакала, то ли жалея себя, то ли выпуская негатив и дисгармонию через слезы. Бесшумно всхлипнув, я закрыла глаза и сама не заметила, как погрузилась в пустое небытие.

Очнулась я оттого, что на мое плечо легла горячая ладонь, и я, резко открыв глаза, увидела перед собой Барретта:

- Мы подлетаем, тебе следует вернуться в кресло, - проинформировал он ровным тоном и спокойной походкой направился из спальни.

Я села на кровати и, избегая смотреть в сторону его удаляющейся фигуры, спустила ноги вниз, пытаясь нащупать свои балетки. Зайдя в ванную, я умылась холодной водой, застегнула все пуговицы на блузке и, приведя себя в порядок после тихой неожиданной истерики, вышла в салон со спокойным выражением лица.

Рассматривая из иллюминатора Сиэтл, который, лежа передо мной, как на ладони, приветствовал меня мягким утренним светом, я облегченно вздохнула, и мои эмоции начали постепенно успокаиваться. Что меня ждало в Сиэтле, было неизвестно, но одно я знала наверняка - я возвращалась домой, в свой уютный мир книг и старенького кресла, в свою любимую тихую комнату с ее спокойной умиротворяющей обстановкой, где я быстро приду в себя и забуду эту поездку как страшный сон. Как только шасси коснулось взлетно-посадочной полосы, мое сердце радостно забилось, и я уже отсчитывала минуты, когда джет окончательно остановится.  

Выглянув в иллюминатор, я увидела, что у самолета нас уже ждали Хаммер и БМВ, и в очередной раз облегченно вздохнула - мои выводы были верны: Барретт меня отпускает и нас повезут разные машины.

Спустившись по трапу, Барретт, так и не посмотрев в мою сторону,  пошел к своему тонированному Хаммеру, на ходу разговаривая по сотовому, а Дуглас понес мою сумку в другую машину.

Как только я села в джип, телохранитель закрыл за мной дверь, и мы медленно двинулись на выезд из аэропорта Такомы. Наблюдая, как черный Хаммер Барретта разворачивается и уносится прочь в противоположную от нас сторону, я облегченно вздохнула -  мне показалось это хорошим знаком: от этой точки наши дороги разойдутся в разные стороны.

Глава 8. Часть 2.