Обычно не пью кофе, но сейчас бы не отказалась, потому что хочется хоть немного прочистить голову от разных сумбурных размышлений.

Суворов поворачивается ко мне.

— Будешь? — спрашивает.

— Да, спасибо.

Пока он делает кофе, осматриваюсь.

— Что тебе приготовить? — спрашиваю. — Что ты хочешь есть?

Поворачивается ко мне, подает чашку. Окидывает долгим, пристальным взглядом и слегка ухмыляется:

— Тебя.

Мои пальцы обжигает от горячей поверхности кружки. А щеки вспыхивают от тяжелого выразительного взгляда, который меня пристально изучает сейчас.

— Я серьезно, — говорю тихо.

— Я тоже.

К счастью, он все же делает несколько шагов в сторону от меня, разваливается на стуле. И хоть дальше за мной наблюдает, могу немного справиться со своими эмоциями.

— Слушай, я не знаю, что тебе нравится, — говорю, поворачиваюсь к холодильнику.

Открываю. И с выбором продуктов тут не очень. Не считая коробок пиццы в отсеке заморозки.

Похоже, на этой кухне редко готовят.

— Может быть, омлет? — спрашиваю, продолжая скользить взглядом по полкам. — У тебя есть яйца?

Странный звук заставляет повернуться на автомате.

Суворов закашлялся?

Смотрю и вижу, что его светлая майка перепачкана кофе.

Он перехватывает мой взгляд. Криво усмехается. И вдруг небрежным движением стягивает майку через голову. Лениво, вальяжно. После отбрасывает прочь.

Мой взгляд невольно упирается в его торс.

Это не специально.

Просто он так усаживается на стуле, что развитые мускулы выставлены напоказ. Видно все. И мощную грудь, и скульптурно прорисованный пресс, где можно посчитать ребристые кубики.

— Нашла яйца? — спрашивает Суворов.

И я вскидываюсь будто обжигаюсь.

— Угу, — роняю рассеянно.

Достаю упаковку из холодильника. Ставлю рядом с плитой.

Но глаза будто сами собой тянутся в сторону. К нему.

— Ты можешь пока пойти переодеться, — говорю. — Я сейчас приготовлю и потом…

— Зачем?

— Что — зачем?

— Переодеваться, — невозмутимо выгибает бровь.

— Ну ты без майки.

— Нормально, — отвечает и снова взглядом по мне скользит. — Здесь жарко стало. Не чувствуешь?

66

Жары я точно не чувствую. Скорее наоборот. Меня от холода потряхивать начинает. Несмотря на то, что я в его штанах, и они довольно плотные. Как и футболка, которая сейчас на мне надета.

— Странно, что тебе жарко, — говорю, с напряжением глядя на Суворова. — Я замерзла. Здесь довольно прохладно.

— Что же ты сразу не сказала? — спрашивает он и поднимается. — Сейчас я тебя согрею.

— Что? Нет, не надо, — выпаливаю тут же, пробую отойти в сторону, но похоже, тут без шансов.

Суворов уже останавливается позади меня. Его крупные ладони опускаются на столешницу, по обе стороны от моих бедер. Он сам нависает надо мной, будто скала. Не позволяет толком отодвинуться.

Точнее — стоит мне сейчас хоть немного шевельнуться, как я натолкнусь на его массивное тело.

А ему будто только это и надо.

Сначала он меня не трогает. Только его горячее дыхание опаляет затылок. Но больше никакого соприкосновения нет. А после вдруг прижимается. Так сильно прислоняется ко мне, что будто ошпаривает.

Дергаюсь.

— Ты что делаешь? — выпаливаю. — Мы так не договаривались!

— Да? — протягивает. — А как мы договаривались?

— Ну… на ужин, — говорю. — Сейчас приготовлю тебе ужин и все. Больше ничего не будет.

— Ты же замерзла, — напоминает.

— И что?

— Я согрею.

Нет, он точно издевается. И тон у него теперь такой — насмешливый. Ироничный.

— Ничего, — качаю головой. — Я сейчас плиту включу и согреюсь. А ты, пожалуйста, отойди. Ты мне мешаешь.

— Я тебя еще даже не тронул.

— Вот и не надо, — добавляю поспешно. — Не отвлекай, пожалуйста.

— Может и не надо, — замечает он. — Но тянет.

Массивные ладони перемещаются на мои плечи. Слегка сжимают, от чего горячие мурашки моментально разбегаются по спине табуном.

— Хорошо смотримся, — хрипло говорит Суворов.

И сперва не понимаю, о чем он. Но уже в следующий момент мой взгляд наталкивается на отражение напротив.

Вся кухня выполнена в черных и серых тонах. Впереди сверкающая темная панель, где мы отражаемся будто в зеркале.

Суворов слегка перемещает ладони. Его пальцы двигаются, будто разминают мои плечи.

Напрягаюсь сильнее.

Это все действует странно. Противоречиво. Мышцы и расслабляются, и в тот же момент натягиваются будто канаты.

Внутри искрит от волнения, от дикого коктейля смешанных чувств.

— Ты не мог бы… — начинаю.

— Нет, не мог, — тут же выдает он. — А ты вместо того, чтобы дергаться, лучше запоминай. Массаж мне потом сделаешь. Вот так, как я сейчас.

— Нет, что-то ты…

— Даша, я тебе варианты предлагаю, — перебивает Суворов. — Как за помощь отрабатывать. Ты бы ценила мое терпение.