Её ресницы были так густо накрашены, что напоминали слипшиеся паучьи лапки, на губах переливался толстый слой перламутровой помады. За тонной штукатурки нельзя было рассмотреть то, чем наделила одноклассницу матушка-природа. Хотя мне было фиолетово.

Анька выглядела гораздо старше девчонок из нашего класса, и гораздо раньше других сформировалась. Наверное, именно по этой причине я и водил с ней дружбу.

- Все утро проторчала на медосмотре. Наверное, нет уже смысла идти на последний урок? Как думаешь?!

Вместо ответа я глубоко затянулся, переводя взгляд на исписанную граффити стену.

- Мать сегодня на смене до вечера, go ко мне на обед? – Анька погладила меня по щеке.

В нос ударил едкий запах её чересчур сладких духов. Поморщившись, я одернул руку. Пару раз мы с Анькой уже обедали. Какой нормальный здоровый пацан откажется утолить разыгравшийся аппетит?! Вот и я время от времени принимал приглашения хлебосольной девицы.

- Эй, Воин, ну, чего молчишь?! – Краева томно улыбнулась.

- Давай в следующий раз, у меня еще есть дела в школе…

Твою мать. Я только что лишился очень вкусного обеда!

- Дела в школе? У тебя?! Ой, не смеши! Димочка, да пойдем, у меня и тортик есть! «Полет» называется! Полетаем вместе?

- Полетаем еще обязательно, Анют! Только не сегодня. Говорю же – дела…

Стиснув челюсти, вдруг представил решительные глаза цвета горького-шоколада и тяжелые каштановые волосы до самой задницы.

Не терпелось перекинуться парой слов с бесстрашной малой. Пусть знает, кто здесь главный и по чьим правилам придется играть. А мы с ней ещё обязательно сыграем. По-крупному.

Глава 4

Роза

Я затянула шарф потуже, и, задержав взгляд на своем бледном лице, покинула школу. Несколько секунд стояла посреди двора, обдумывая, каким путем быстрее добраться домой.

С неприветливого неба сыпались холодные рассыпчатые хлопья. Съежившись, мечтала заварить чай с шиповником, утопив трудности сегодняшнего дня в кружке с ароматной заваркой.

Льдисто-голубые глаза Воинова впечатались в сознание, расшевелив там какой-то болючий пучок нервов. Мысли о дерзком хулигане поднимали целые народные восстания в душе, но даже если бы можно было отмотать время назад, я бы ничего не изменила.

Мой отец – майор полиции, погибший при попытке остановить преступника, посмертно награжден орденом Мужества. Уже пять лет мы с мамой и братом берегли эту награду, как настоящее сокровище, восхищаясь героическим поступком отца.

Почему-то те, кто говорит, что время лечит, не прикладывают бланк с рецептом выздоровления.

После его смерти наша жизнь пошла под откос. Фирма, в которой мама работала менеджером, обанкротилась. На пособие для членов семьи погибшего сотрудника полиции можно было прожить несколько лет вообще ничего не делая, но мама решила рискнуть, вложив полученные средства в ресторанный бизнес.

Первое время дела в её уютном ресторанчике шли в гору. На бизнес-ланчи к нам приезжали даже всякие шишки из районной администрации, а потом на соседней улице открылось кафе модной столичной сети.

Целый год упорной борьбы за каждого посетителя окончился несколькими кредитами и целым мотком испорченных нервов. Чтобы загасить долги, пришлось съехать из просторной трешки в квартиру попроще, и снова встать на биржу труда.

Папка всегда говорил: «Над вами тушат пожар, значит, стоит устроить пенную вечеринку!» Вот мы и барахтались в этой пене по самые уши.

Поглощенная упадническими мыслями я не заметила, как приблизилась к дому. Бросив беглый взгляд на киоск с лучшим чертановским кофе, испытала досаду, что не могу купить еще один стакан - непозволительная роскошь в нашей ситуации.

Мама тянула на себе двух несовершеннолетних подростков: мне недавно исполнилось семнадцать, братишке - пятнадцать. Правда, Лёшка решил еще пару дней повалять дурака дома, сославшись на больное горло.

- Малая, ты что, меня преследуешь?! – кто-то схватил меня сзади, рывком потянув в сторону, но также резко отпустил.

Он шока и ужаса ноги подкосились, рюкзак съехал с плеч, и я рухнула на холодную промерзшую землю.

- Что тебе надо, гад? Мало сегодня людей унизил?! Самоутверждаешься за счет тех, кто слабее и не может дать сдачи? – варежки натянулись на сжатых кулаках.

Гуляя бесцеремонным взглядом по моему дрожащему телу, губы хулигана растянула зловещая полуулыбка.

- А ты совсем страх потеряла! – Воинов пнул снег мне в лицо.

Ахнула, ощутив прикосновение острых ледяных кристаллов к нежной коже. Отец часто рассказывал, что чувствует к преступникам особый токсичный сорт презрения, заставляющий пар из ушей валить, а зубы клацать от злости.

Я испытывала к долговязому хулигану без шапки и в летней обуви нечто подобное. Душу затопила жгучая, неизлечимая, ядерная ненависть. Меня колотил озноб.

- Я тебя не боюсь! – выкрикнула в сердцах.