Кто-нибудь может поводить надо мной руками, и всё это исчезнет? Стоит подумать - и становится гадко, как-то до тошноты противно, пусто.

Лорд Перей, мой горе-собеседник, продолжает что-то говорить. Одна из его дочерей уже минут пять тоже болтает о городе, прогулках, обо всём подряд - а я не слушаю, так и полирую взглядом зал. И вдруг замираю.

Потому что вижу её шею.

Тонкую шею, открытую высокой причёской. Пальцы, зачем-то по этой шее скользящие, как в забытьи. Голые плечи. Островатые, изящные лопатки.

Она перекрасила волосы - теперь они почти каштановые.

На несколько секунд мне вдруг становится трудно дышать. В груди что-то сжимает, как если бы мне ударили под рёбра.

Она здесь.

Красивая, хрупкая, всё такая же яркая, как при последней встрече.

Стоит ко мне спиной. И общается с каким-то типом… старше её лет на пятнадцать? Двадцать? На первый взгляд ему около сорока, но что-то в нём мне сразу не нравится.

Например то, как по-щёгольски он одет. Особенно яркий шейный платок по последней моде. Широкая улыбка. И меньше всего мне нравится, как он смотрит на неё - как на женщину, с которой близко знаком.

Жесты учтивые, но есть в его выражении, во взгляде паршивый и знакомый мужской интерес.

Она слегка поворачивает голову. Улыбка мелькает на её губах, и меня словно прошибает разрядом.

В следующий миг я бросаю извинения, и зал начинает стремительно двигаться - я даже не сразу понимаю, что иду к ней, не замечая ни других лиц, ни слов, ни препятствий. Если ко мне сейчас выбежит градоначальник, устраивающий этот приём, я, наверное, дам ему в зубы.

Два месяца. Я не видел её два месяца.

- Добрый вечер, Эларин, - окликаю я со спины.

Её реакция закономерна. Девчонка застывает как статуя в соседнем зале. Несколько секунд плотнее сжимает бокал с какой-то жидкостью в руке. Потом грудь, очертания которой я слишком хорошо помню, вздымается в глубоком вздохе, и она разворачивается.

Передо мной замирает абсолютно холодное лицо. Бледная кожа почти светится в огнях зала.

Только глаза - глаза сверкают расплавленным золотом.

- Лорд Траяр, - отзывается она без видимого удивления. - Добрый вечер.

Значит, слышала, что я здесь.

Одета она хорошо. И если убрать это ледяное выражение - несомненно, выглядит ошеломительно. Я как какое-то животное впиваюсь взглядом в её грудь, в открытые ключицы и ямку между ними, в очертания всё той же шеи. Вдруг кажется, что все вокруг смотрят на нас - точнее, на неё.

- Лорд Шер! - вклинивается её спутник. - Большая честь, я надеялся с вами сегодня увидеться. Не знал, что вы с Эларин знакомы.

С большим запозданием понимаю, что я не просто знаю его - я и видел его несколько раз, и слышал о нём в последнее время сполна.

Это же тот тип, на которого она теперь работает. Керрай Олейн.

Только вот когда я в последний раз встречал его в столице, он весил раза в полтора больше. И доклады обещали мне сделать из него какого-то практически умудрённого годами старца, а не местного франта в расцвете лет. Он не женат. Надо было забеспокоиться в тот момент, когда я услышал, что этот драный тип не женат.

- Я недолго курировал лабораторию Лаэма, моего брата - ту самую, где Эларин работала. Мы пересеклись там на пару недель, - отвечаю я, начисто игнорируя любезности франта.

- Да, всего пару недель, - выдаёт беглянка. - Ничего особенного.

Ужасно холодный тон.

Вино в её бокале, или что она там пьёт, сейчас покроется ледяной коркой.

Ничего особенного?

И тут я понимаю кое-что ещё хуже. Я не видел её два месяца. А теперь, встретив вот так - не знаю, что сказать.

- Я украду вашу спутницу ненадолго? - единственное, что приходит в голову. На миг глаза Эларин расширяются.

- В этом нет необходимости.

- Эларин преуменьшает свою роль в работе нашей лаборатории. Она была очень ценной сотрудницей. У меня осталась пара вопросов по делам, которые она вела, и раз уж мы так удачно и случайно встретились, хотелось бы их задать.

Франт поправляет шейный платок, но лишь улыбается - никакой угрозы своему интересу к Эле он не видит. И это злит больше всего! Я едва удерживаюсь от желания схватить её за руку и вытащить на улицу прямо отсюда, на глазах у него и у всей благочестивой публики.

С трудом смотрю, как она идёт - скованно, словно игрушечный солдатик.

- Что вам нужно?

“Вам”. Женщина, которая раздевала меня, которая горячо стонала мне в губы, снова со мной на “вы”.

- Я не могу подойти и спросить, как у тебя дела?

Её глаза сверкают. Я почти жду какого-нибудь упрёка - за то, что повод её увести я нашёл дурацкий, за то, что вообще подошёл к ней как идиот, лишённый зачатков фантазии.

Но она только смотрит на меня - холодно и отчуждённо.

От этого холода что-то опять сжимает грудь. Давит на рёбра, стискивает внутренности, будто пытается вырвать из меня испорченный чарами кусок мяса, оставив куда более спокойную пустоту.

Если я очаровал её магией, то что она сделала со мной?