– А как же Москино? – хмуро усмехаюсь, забирая их.

– Себе оставь, – рычит, вставая. – На память. Вряд ли у тебя еще когда-нибудь будет такая девушка.

ТАКАЯ.

Надеюсь, ТАКОЙ девушки у меня больше не будет. В следующий раз нужно тщательнее следить, кого тащишь в койку, котяра. Хотя мне, наверное, еще не скоро захочется приключений. Все же, я изменился за этот год. И нагрузки по работе стало больше. Так что первое время лучше сделать перерыв и обойтись порнухой.

Мелькает самоуничижительная мысль, что я бросаю Алину, потому что я ленивая сволочь, которая не хочет работать над отношениями и саморазвитием. Но, мне кажется, это не мои мысли сейчас, а привычка постоянно смотреть на себя глазами Алины. "А вот так норм? Не норм?"

Выжидаю минут пять, давая теперь уже бывшей девушке возможность одеться в гардеробной, сесть в свою машину и уехать. Бросаю взгляд на оставленные розы на пустом стуле и выхожу из ресторана.

Накинув куртку, направляюсь к машине.

– Тимур! – слышу окрик Алины.

Со вздохом оборачиваюсь на ее голос. Стоит недалеко от входа, обхватив себя руками за плечи. Во всей позе – молчаливое страдание.

– Я потеряла ключи от машины. Довези меня до дома, пожалуйста.

Ой, ну, бля! Если женщины реально думают, что мужчины не понимают, когда ими пытаются манипулировать, то они очень сильно заблуждаются. Всё мы понимаем. Но, я же не буду обыскивать ее сумку. А не помочь женщине в беде, пусть даже это бывшая, пусть даже это беда вымышленная, я не могу – не по-мужски.

– Поехали, – киваю.

И Алина идет, отрешенно глядя перед собой, гордо и молчаливо принимая свою участь. Наверное, так страдали и принимали удары судьбы жены декабристов.

И хочется закатить глаза, но вместо я прыгаю за руль.

Лана Гриц "Отдам папу в хорошие руки"

21. 21. Дурак

Алина забирается следом и я тут же трогаюсь с места. Не сказать, что ехать далеко, но, как назло, мы попадаем в затор. По навигатору впереди – авария.

Дергаясь в пробке, поглядываю на часы – не опоздать бы, еще Любу отпускать на перерыв. Вдруг у нее дела? А ночью из сотрудников только сторож на пропускном пункте и двое дежурных оперов. Хотя, какие у Любимовой могут быть дела поздним вечером? Она редко когда уходит, чаще идет спать в комнату отдыха.

– Чего тебе не хватает? – помолчав, вздыхает Алина. – За мной очередь из мужиков стоит, а я тебя выбрала.

– Чтобы что? – закатываю глаза.

– Что “чтобы что”? – бросает она на меня сердитый взгляд.

– Алин, ну, не строй дуру из себя, – вздыхаю. – Все эти идеи со сменой работы и помощью родителей ты уже не первый раз продвигаешь. Ты надеялась, что сможешь меня переделать со временем?

– А что плохого в росте? – оборачивается Алина, устраиваясь в кресле так, чтобы видеть меня лучше. – Ощущение, что ты принципиально делаешь по-своему. А мог бы работать зарабатывать в несколько раз больше!

– А преступников кто будет ловить? – усмехаюсь, объезжая аварийный треугольник и разглядывая столкнувшиеся машины. – Хорошо, что сейчас все выяснили. Потом хуже бы было.

– Может, мне тебе еще спасибо надо сказать? – снова отворачивается она к окну. – За то, что лучшие годы свои на тебя потратила?

– ГоД, Алин, – вздыхаю. – Один гоД. И я его тоже на тебя так-то потратил, а мог по бабам гулять или уже жениться и детей родить.

– А ты прям хочешь детей и готов бежать жениться ради них? – усмехается. – Что же тогда разговор не заводил?

– Ты всем говорила, что не готова к материнству.

– А ты не настаивал. Может, я бы согласилась?

Опять я виноват. Нам обоим не было интересно обсуждать совместное будущее. Ни мне, ни ей.

– Ага, и потом всю жизнь страдала бы, потому что наша семья не соответствует твоим ожиданиям? Я не хочу делать тебя несчастной.

– Ну, вот видишь, ты тоже за меня все решил. И в мыслях себе нарисовал картинку, где я буду страдать без Москино во время декрета.

– А что, не так? – кошусь на нее.

– Потерпеть полтора года, а потом выйти на работу? А, может, и раньше, наняв няню? – усмехается. – Пережила бы как-нибудь. А ты бы продолжал ловить своих преступников.

Молчу, переваривая.

Может, пережила бы, а может, активнее стала бы уговаривать сменить работу. У каждого из нас своя правда. И разные взгляды на жизнь. Просто осознание пришло еще не ко всем.

– Мне не нужны такие жертвы, Алин. – вздыхаю. – Я буду чувствовать себя виноватым, а я не хочу. Я уверен, что ты обязательно найдешь человека, который тебя будет полностью устраивать и которого не придется переделывать.

– Ты меня полностью устраивал, – фыркает. – Напридумывал себе ерунды, оставил меня крайней.

– Да при чем тут ты? Я говорю тебе про себя! – повышаю голос, заворачивая к ее дому. Испытываю невероятное облегчение от того, что скоро я останусь в одиночестве. – Я уже устал чувствовать себя сволочью. И бабы другой у меня нет. Просто я понял, что мы хотим разного. Все.