— Сюда, — сказал паренёк, открывая дверь.

— Подожди! — Она схватила его за руку, останавливая. — Ты умеешь при помощи магии отправлять противника в отключку? Усыплять, например?

— Могу, — удивлённо ответил он, явно не понимая, к чему она ведёт.

— Сразу же после того, как я исцелю Эдмунда, усыпи меня. Не слушай никого, просто усыпи. Пообещай мне это, иначе я с места не сдвинусь!

— Но глава...

— Он там, а я тут… Я могу помочь… Но всё зависит от тебя. — Жестоко, но по-другому никак. Иначе будет хуже.

— Хорошо.

— Обещай! Поверь, так надо для безопасности ордена.

— Обещаю, что усыплю тебя сразу же, как ты вылечишь Эдмунда.

После этого они вошли в кабинет, где на узком диванчике лежал бледный мужчина. Синюшные губы, дыхание прерывистое, со свистом. Ангелину аж передёрнуло от этой картины. Она быстро подлетела, отталкивая главу и ещё какого-то паренька. Эдмунд был не похож сам на себя. Вместо лица — белая маска, волосы мокрые от пота, как и рубашка, пульс практически не прощупывается. А потом он и вовсе пропал, а вместе с ним ухнуло и сердце Ангелины.

— Что с ним случилось?

— Его кто-то отравил. Мы, конечно, дали ему противоядие, но слишком поздно… — как-то спокойно ответил глава, но ей было не до того, чтобы обращать внимание на такое странное поведение мужчины. Всё-таки, как ни крути, Эдмунд считал его близким человеком…

— Как такое могло случиться в вашем ордене? Он же защищён?! — психанула она.

— С этим мы обязательно разберёмся и накажем виновного, но сейчас я вас очень прошу: если вы можете, Ангелина, спасите его… — Наконец на его лице проступила хоть какая-то эмоция. Страх? Боль? Неуверенность? Что это было? Не важно.

Опустившись на колени рядом с мужчиной, она положила руки ему на грудь, закрыла глаза и приступила к лечению. Всё как в прошлые разы, только теперь комочек был таким необычным. Было в нём что-то, от чего внутри всё сжималось, а это маленькое чудо хотелось прижать к груди, успокоить, одарить лаской и любовью. Несмотря ни на что, сам комочек был тёплым, хорошим, ершистым, но хорошим… Как рассерженный котёнок, который встал на дыбы, но чуть погладь его, приголубь — и он замурлычет… Странно…

— Идём домой, — позвала она тихо, и он пошёл, не задумываясь ни на миг, словно ждал её, ждал, когда она придёт за ним, позовёт. Комочек света не просто возвращается — он летит на её зов.

— Дышит. Он снова дышит, — раздался чей-то возглас над ухом. Значит, всё получилось…

Ангелина открыла глаза, чтобы через пару секунд снова закрыть их. Молодец парнишка, сдержал слово.

***

Как же хорошо. Голова не болит, всё тело отдохнувшее, настроение замечательное. Какой интересный дар у паренька. Это однозначно лучше, чем способ Рихарда. Потянулась — и наткнулась на преграду… И? Как это понимать?

— Привет! — проговорили ласково рядом.

Кажется, просыпаться с этим мужчиной входит у неё в привычку. Стоп! С ним всё хорошо?

— Эдмунд?! Как ты? Как себя чувствуешь? — Мужчина лежал рядом и с улыбкой смотрел на сонную, всклокоченную Ангелину.

— Всё хорошо, спасибо. Ты спасла меня. — Он аккуратно протянул руку и коснулся её лица. — Твой свет такой тёплый и яркий. Я не мог сопротивляться и пошёл на твой зов, такой сладкий… такой нежный… Ты удивительная, Ангелина…

Мужчина придвинулся ещё ближе, а она следила за ним как под гипнозом. Ей-богу, мозги, походу, ещё с прошлого раза не проснулись.

— Я никогда не встречал таких, как ты… Кажется, я попался… — Он грустно усмехнулся и потянулся к губам девушки. Это отрезвило Ангелину, она быстро подскочила.

— Я ничего такого не сделала. Любой бы человек на моём месте поступил так же.

— Думаешь?

— Уверена.

— Ты слишком плохо знаешь этот мир. Твой свет чист и прекрасен… — Эдмунд поднялся с кровати и стал медленно подходить к Ангелине.

— Может быть, ты прав, я действительно не знаю этого мира, но я знаю, что везде достаточно светлых и добрых душ! — Мужчина подошёл вплотную и просто обнял её.

— Да… возможно, ты права, но всё равно ты — нечто… Похоже, я влюбился…

Ангелина, неужели ты в это поверишь? Но он так искренне всё это говорит, и так… мило. Кажется, она сама начинает терять голову. Вот понимает, что нельзя, что надо уходить… Но остановить это была уже не в силах. Дура. Такая сообразительная — и такая наивная дура. И как в одном человеке могут уживаться две таких противоречивых черты? Она вообще сплошное противоречие, чего только две магии в её теле стоят… А целиком она вообще шедевр ещё тот!