— Не извиняйся. Я всё прекрасно понимаю. Может, тогда я возьму вино и мы просто посидим, поговорим у тебя в комнате? Как ты на это смотришь?

И всё-таки парень молодец. Он не знал, как ей помочь, но пытался и действовал так, как мог.

— Сидеть с унылой мной — то ещё удовольствие. Ты можешь хорошо отдохнуть в городе.

— Ну, хорошо я могу отдохнуть и с тобой. В конце концов, не оставлять же тебя одну. Жди меня, я мигом. — И он скрылся за дверью, даже не дав Ангелине возможности отказаться.

«Да, что-то ты раскисла, Ангелина. Всегда такая спокойная, рассудительная, сильная. А сейчас? Кисейная барышня и то лучше будет. Надо срочно брать себя в руки. От того, что ты здесь будешь убиваться, лучше не станет никому. Стоит выговориться и продолжить жить. Ради родных, ради себя».

— Я вернулся, — проговорил тихо Рихард, прикрывая дверь. В руках у него была бутылка вина, два бокала и пакетик с фруктами. Усевшись удобно на её постели, он открыл бутылку и разлил напиток. — Держи. Давай первый бокал осушим сразу. За наших родных!

— Давай. — Они отсалютовали бокалами и тут же выпили. По горлу в желудок потёк приятный напиток, оставляя за собой тёплый след. Щёки вскоре опалил жар. — Хорошее вино.

— А то. Я знаю, что брать. Давай, рассказывай. — предложил парень.

Сначала она не знала, как начать, но потом её прорвало. Она говорила, говорила, говорила… Рассказала даже то, что не рассказывала никому. Её состояние, когда погиб дядя, ситуации во время работы, про личную жизнь, про семью. Как же много в ней накопилось! И чем больше она говорила, тем легче становилось на душе. Как будто вместе со словами она выпускала из себя всю эту боль и тяжесть прошлого, которая, оказывается, давила на неё. Просто она привыкла и перестала замечать. Но не замечать — не значит не иметь, не чувствовать.

Слёзы текли градом, а Рихард молчал и слушал, лишь время от времени тяжело вздыхая.

— Ты молодец. Сильная и добрая девушка. Боги не оставят это без внимания и помогут тебе. Возможно, сюда должна была попасть не ты, но так распорядились боги, а значит, так было нужно. Может, этому миру, может, тому, чьё кольцо тебя перенесло сюда, может, самой тебе. А может, и нам всем… Кто же знает. Но одно могу сказать точно: ничего не бывает случайным. Раз это произошло — значит, для чего-то было нужно. А вдруг в твоём мире тебя должны были убить? И переносом сюда боги спасли тебя?

— А в моём мире они не могли меня спасти?

— Кто же знает, что ждёт тебя тут? Я вот не знаю, что ждёт меня. Ты тоже не знаешь. Никто не знает. Но всё в этом мире не случайно, даже если кажется таковым.

— Может, ты и прав. Спасибо.

— Не за что. Тебе стало легче?

— Очень. Прям камень с души упал. Как будто я долгое время носила на себе большой груз, а тут вдруг его у меня забрали, освободили от этой тяжести.

— Когда я пришёл к Астарху, то заметил, что у него часто бывают жители, которые могут сидеть часами, что-то рассказывать, рыдая, а после уходят с улыбкой. Я тогда ничего не понимал, но наставник мне ответил: «Иногда стоит выпустить свою боль наружу. Это всё равно что птицу в клетке держать. Она всё время будет биться и рваться наружу, причиняя дискомфорт находящемуся рядом. Выпустишь птицу — и настанет тишина, клетка опустеет. Так и с болью».

— Мудро.

— Правильно. Я уверен, что у тебя всё будет хорошо. Пусть не сразу, но ты достойна быть счастливой и будешь ею… Я тоже не мог предположить, что стану преемником Астарха. Моя магия проснулась очень поздно и не отличалась какими-то особенностями. Изменения происходили постепенно, и, как сказал наставник, процесс ещё идёт. Уровень мастерства зависит не от уровня магии, а от того, как ты этой силой распоряжаешься. Спасибо родным, которые поддерживали меня и помогали во всём. Без их веры в меня я бы сейчас тут не сидел.

Разошлись они только под утро. Впервые за всё своё пребывание здесь Ангелина заснула спокойно и без снов. Однако утром проснулась очень рано. Какой-то странный шум разбудил девушку. Кажется, он доносился снизу. Полежав с минуту и прислушиваясь, она поняла, что это плач.

Быстро накинув первое, что попалось под руку, она поспешила вниз, в кабинет Астарха. Увиденная картина была ужасна.

Молодые мужчина и женщина стояли бледные. Мужчина сжимал кулаки, а женщина плакала и всё время рвалась вперёд. Проследив, куда они смотрели, Ангелина наконец заметила на небольшой скамейке маленького ребёнка. Это была девочка лет трёх, может, чуть больше. Вся мокрая, кожа белая, светлые кудри прилипли к лицу, маленькие губки полуоткрыты — и, кажется, девочка не дышала.

Астарх пытался ей что-то влить, делал массаж сердца, водил над ней руками, но ничего не помогало. Наставник грустно покачал головой.

— Мне жаль, но…

— Не-е-ет! — закричала женщина, падая на колени возле скамейки и обнимая ребёнка. — Лили, девочка моя, прошу тебя, пожалуйста! Не оставляй маму с папой!