И вот, когда я дошла до вопроса перемещения между мирами, меня ожидало самое настоящее разочарование. Этим заправляли боги, затем существовали случайно вспыхивающие порталы-воронки, возникающие из-за какого-либо сильного магического перепада, и еще были специальные магические артефакты, о которых все слышали, но никто не видел.

— Гадство.

Я не особо-то рассчитывала вернуться в свой мир. Понятно было, что раз темному я была настолько нужна, точнее не я, а моя будущая дочь, то с него станется, он переместит меня и во второй раз.

Или не переместит. Заберет мою дочь, а я и не вспомню ничего. Так, кажется, он тогда сказал. Но все же не хотелось принимать как данность то, что я никогда больше не увижу маму. А она меня.

И неспроста мы все были так похожи. Сходство Катарины со мной, Аланы с мамой и бабулей было невозможно отрицать, и я не верила в то, что это лишь совпадение. Или хотя бы не хотела верить.

Бабуля с тетушкой не тревожили меня разговорами и визитами, словно знали, каким важным делом я занималась — просвещением.

И завтракала, и обедала я в своей комнате, отложив книгу по мироустройству в сторону и приступив к изучению толстого томика придворного этикета.

Уже на третьей странице мой мозг был готов взорваться, а глаза только и делали, что хотели полезть на лоб. Столько мелочей и нюансов. Их просто невозможно было запомнить. Во внешнем виде как женщин, так и мужчин имело значение абсолютно все. У каждого цвета и его оттенка было свое значение. Прическа и длина волос, цвет и форма ногтей. Это было настоящее сумасшествие. Но я читала и читала, повторяла вслух, подбирала ассоциации — и все это для того, что запомнить как можно больше информации.

Если у остальных девочек отбора на это было от восемнадцати до восьмидесяти лет (да, забыть про фаворитку отбора просто невозможно), то у меня был на это всего лишь день.

И каково же было всеобщее удивление, когда Кириан после объявления о торжественном начале королевского отбора на первый танец пригласил меня.

Алана хохотнула и бросила моей бабуле покровительственное: «Я же говорила», Анетти шикнула на нее, а я наткнулась на взгляд тетки короля, и мне стало нехорошо. Казалось, что корсет платья моментально прилип к коже от выступившей испарины, потому что Камилла смотрела на меня так, словно либо она именно в этот момент продумывает план моего убийства, либо он был уже продуман и она собиралась вот-вот воплотить его в жизнь.

Стало жутковато. Настолько, что я даже не заметила короля, который, по всей видимости, устал ждать и пошел в мою сторону. Двоюродная бабушка подтолкнула меня в спину, пробурчала что-то недовольное себе под нос, а я только тогда очнулась.

И, выйдя из плена страха, попала в новый плен. Встретилась взглядом с королем, чей цвет глаз оказался в точности таким же, как и у его тетушки, и был столь же пугающим. Нет, в глазах короля не было и толики той неприязни, но все же его взгляд затягивал и порабощал — должно быть, это была какая-то магия или артефакты. Ведь невозможно же настолько теряться от одного лишь мужского взгляда.

— Тена Катарина, — хрипло произнес король, протянув мне руку.

Ну хорошо, и голоса тоже…

А еще от обжигающих прикосновений.

Я вложила ладонь в широкую мужскую и почувствовала искорки напряжения по всему телу, словно легкие удары тока.

А когда король приобнял меня и повел в танце, я действительно потерялась. Я чувствовала исходящие от Кириана силу и притяжение и, кажется, сходила от них с ума.

Это было ненормально. Что-то с ним был определенно неправильно, раз каждую нашу встречу с мужчиной я буквально теряла дар речи.

— Вам очень идет это платье, но красный цвет все же подходит больше, — шепнул он, и я сглотнула, облизала губы и так и не смогла ничего ответить ему, потому что в этот момент Кириан чуть отклонился от меня и закрутил. А после мы опять начали кружить по залу, но уже в более медленном темпе.

Я изучила этот танец сегодня лишь на бумаге, это была своеобразная смесь вальса с обычным “медляком”, но все равно опасалась, что оплошаю без практики.

Сейчас же, чувствуя ладонь мужчины на своей талии, сжимая его крепкое мускулистое плечо, переплетаясь своими пальцами с его на другой руке, я больше ничего не опасалась. Лишь смотрела в темно-зеленые глаза, которые, казалось, темнели с каждой секундой и становились все менее зелеными, и больше не слышала и не видела ничего вокруг. Это было настолько потрясающе, что я не смогла сдержать улыбки, совершенно не понимая, чему именно я радовалась, но восторг накрыл меня с головой. Какой-то безотчетный приступ радости, но король ответил мне тем же: он приподнял уголки губ в слабой улыбке и крепче сжал ладонь на моей спине, а большим пальцем второй руки начал поглаживать мой, и от этой незамысловатой ласки меня бросило в жар.