Нужно хотя бы попытаться предотвратить бессмысленное кровопролитие. Не когда-то потом, а прямо сейчас, надеясь, что все это еще можно остановить. Что еще не поздно.

Я приказываю халларнам отвести пленников вниз и закрыть в камеру до возвращения Тьёрда. Если боги будут милостивы, я выпущу их раньше, чем он вернется.

Мне нужны два человека в сопровождение. Пара вымуштрованных халларнцев из тех, которых генерал назначил охранять замок внутри. Не скрываю, что собираюсь поехать в деревню северян и попытаться договориться. Мне нет дела, что себе думают эти чужаки. Моего мужа здесь нет, но защита замка лежит на моих плечах.

Но прежде, чем выехать, я должна спуститься вниз. Проверить, что Намара говорила весь тот ужас просто из злости. Что под Красным шипом нет ничего…

Хотя что-то подсказывает, что это был тот единственный раз, когда сестра не лгала.

Внизу вымуштрованная охрана халларнов. Но мне и не нужно пытаться уговорить их пропустить меня дальше. Красный шип – замок старый. И как в любом старом замке, в нем есть пути к отступлению или на случай осады. Когда-то отец заставлял меня запомнить их расположение. В детстве я никак не могла понять, что такого может случиться, чтобы нам пришлось убегать из родного дома. И я не была наивной девочкой с какого-нибудь жирного Юга, которая до самой свадьбы играет в куклы, я видела смерть, знала, что среди кланов Севера случаются распри – и тогда бородатые воины поворачивают мечи и топоры друг против друга. Но северяне никогда не бегут с поля боя, а северянки никогда не бросают своих мужчин. Я спросила отца, зачем же нам крысиные норы и лабиринты, и его ответ я запомнила на всю жизнь.

«Иногда, Дэми, Северу нужны дети, чтобы те отомстили за своих родителей».

Пришло воспользоваться его уроками.

Нам нужно сохранить наших детей, чтобы однажды среди них появился сильный могучий воин, который поднимет Север на войну и искоренит скверну.

Я понятия не имею, что найду внизу. И не тешу себя надеждой, что смогу спуститься достаточно далеко и меня никто не заметит. Но все равно стараюсь двигаться максимально тихо, прислушиваясь к каждому шороху, даже если некоторые из них как будто разносятся прямо у меня над головой.

Сперва спускаюсь на первый этаж, оттуда – в кладовые. Здесь, если одновременно и сильно потянуть за два держателя для факелов, можно активировать скрытый механизм.

Слышу знакомый стальной лязг – и часть стены слева от меня отходит в сторону.

Проскальзываю в щель. Здесь, на небольшой полке, запас факелов. Беру апару – один поджигаю сейчас, другой с собой, на всякий случай.

Пока спускаюсь, время от времени посматриваю, что творится в замковом подземелье – для этого в стенах есть специальные отверстия. Совсем небольшие, но с хорошим обзором.

Несколько халларнов-инженеров выбрали в качестве перевалочного пункта наш винный подвал. Отличный выбор. Кажется, они тут не скучают – вдоль стены вижу ряд пустых бутылок.

Иду дальше, еще ниже, пока обработанный камень вокруг меня не сменяется природным булыжником. Становится очень влажно – по стене за моей спиной бегут тонкие струйки воды. Но ниже прохода нет. Отсюда можно выйти либо к горной реке, далеко к северу от замка, либо ползком пробраться в небольшую пещеру. Даже не и не знаю, для чего она. Возможно, должна была стать каким-то промежуточным перевалочным пунктом или оружейной на случай, если придется очень быстро отступать.

Но сейчас от этой пещеры не осталось даже воспоминаний.

На ее месте – огромный конусообразный провал, кажется, до самого центра земли. По его внутренней поверхности идет винтовая дорога. Достаточно укрепленная, чтобы выдержать мой вес.

То, что я ищу – если оно существует – где-то там.

И хоть мне снова становится страшно, я ставлю ногу на первую ступень и начинаю долгий спуск.

Глава сорок восьмая

Глава сорок восьмая

Чем ниже я спускаюсь, тем больше не по себе мне становится.

Для тревоги нет особый причин: никто не шипит, не валится мне на голову, не пытается напасть со спины. Единственное, что мне угрожает – оступиться и упасть головой вниз.

Только чем ниже спускаюсь, тем четче становится шум в голове, в котором – если только я не схожу с ума – появляются отдельные обрывки слов. На все том же непонятном мне языке.

Постепенно на дне провала начинает проявляться алое свечение. В нем нет ничего странного, все фонари халларнов святят именно так – это какая-то их особенная технология, что они не гаснут ни в стужу, ни в дождь.

Перевожу дыхание и продолжаю спуск.

Я – гордая дочь Севера, я не боюсь теней и шепота.

Когда достигаю дна и погружаюсь в алый густой туман, голос в моей голове уже не говорит – он кричит. Все так же неразборчиво, но уже почти оглушая.

Если я сойду с ума и потеряю дорогу наверх, никто не станет искать меня здесь. Я не оставила за собой хлебных крошек.

В густом слепящем тумане приходится двигаться почти наугад.