Самого уже выкручивает – так хочется войти в нее членом, почувствовать, как будет кричать подо мной, просить и умолять. Мы можем не любить друг друга, но между нами столько напряжения, что хватило бы запитать каждую копательную машину на миллион лет вперед.

Дэми прикусывает стон и хватается руками в праздничное покрывало. Раскрываясь передо мной, прямо в ладонь истекая влагой желания и похоти.

В одно движение срываю с себя рубашку. Со штанами сложнее. Не хочу выпускать Дэми из рук, не хочу давать ей передышку и хотя бы один спокойный вздох.

Приходится спустить штаны по бедрам, выпустить твердый член. Выдохнуть от мимолетного облегчения, перехватить ладонью, чтоб размазать в ладони, выступившие на кончике тяжелые вязкие капли.

Все это время северянка смотрит на меня во все глаза. Уже не пытается убежать, не защищается и не закрывается.

Раскинулась рядом, открытая и все еще недоступная.

Наваливаюсь на нее, опираясь на стальную руку. Глаза в глаза.

Взгляд в взгляд.

Уцепиться, перемахнуть через разделяющую нас пропасть убеждений и веры, вцепиться друг в друга зубами и рвать на части. Хотя бы так. Это лучше, чем безразличие. И достаточно для того, чтобы меня, как мальчишку, тянуло к этой дикой северянке из ночи в ночь.

Член давно готов быть в ней.

Я толкаюсь в нее сразу сильно и упорно. Не боюсь сделаю больно, не опасаюсь проклятий.

Кошка сильно напрягается, обхватывает мои руки чуть выше локтей и запрокидывает голову.

Дьявол, слишком спешу.

Медленнее – хоть это все равно что добровольно насаживаться на меч - глубже, позволяя прочувствовать меня полностью.

Ее глаза распахиваются, когда наши тела соединяются.

Ногти оставляют на моей коже кровавые полосы.

Плевать, я слишком сильно хочу эту женщину, а капля боли не дает окончательно озвереть.

Я весь в ней, до самого основания. Обратно – и резким толчком в нее. Снова и снова, напором заставляя раскинуть ноги максимально широко.

Дэми кричит и закусывает губу до красных полос. Я бы хотел видеть ее взгляд все время, пока трахаю ее, все время, пока она отдается мне. Но она крепко жмурится и судорожно, с каждым толчком, жадно хватает воздух, словно не верит, что до сих пор жива.

И в какой-то момент тянется ко мне губами, как будто просит поцеловать.

В ответ кусаю ее за шею. Ухмыляюсь, когда моя строптивица начинает колотить руками по спине.

Мы вколачиваемся друг в друга глубоко и жестко.

Она уже кричит не сдерживаясь.

Моя спина и плечи в крови исцарапаны в кровь.

Я вколачиваю ее в постель, уже не в состоянии себя контролировать.

Дэми напрягается подо мной всем телом, как будто и правда балансирует на грани жизни и смерти.

На секунду все-таки дарит мне сумасшедший, удивленный, пьяный взгляд.

Возможно, я придумываю, потому что и сам не очень трезв сейчас, но мне видится там радость, что здесь и сейчас в этой постели – именно я.

Поэтому роняет мое имя в каждом из стонов, которые рвутся из нее вместе с удовольствием и дрожью.

Я кончаю сразу за ней: отпускаю напряжение, которое носил в себе все эти недели, выплескиваясь в жену струями семени.

Опускаюсь на нее – и Дэми лежит, притихнув и едва-едва вздрагивая от моих последних движений в ней. Не хочу выходить из нее, хочу продлить это мгновение как можно дольше, оттянуть неизбежный возврат реальности и накала наших недоотношений. Кажется, сейчас именно тот момент, когда мы действительно стали одним целом и, возможно, даже понятным друг другу. Хотя бы немного.

В душу через постель – возможно ли такое?

Не знаю.

Вряд ли вообще хочу знать.

Глава сорок третья

Глава сорок третья

Я очень плохо сплю эту ночь. Наверное, не сплю совсем, а до самого утра плаваю в какой-то тяжелой темной жиже из звуков и цветов.

Окончательно прихожу в себя только к полудню, когда солнце поднимается совсем высоко. Замок давно живет своей жизнью, а меня как сквозь строй солдат протащили. Я усталая и разбитая.

Рядом мельтешит Баса, справляется о моем здоровье, не надо ли чего принести сюда, прямо в комнату, но ее настырность только раздражает. С трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться на нее. Она ни в чем не виновата и просто пытается хорошо делать свою работу.

— Воды. Холодной воды. Целое ведро. Принеси и оставь меня одну.

Я отключаюсь и вновь прихожу в себя, когда служанка аккуратно, но настойчиво, трясет меня за плечо.

— Может, что по женской что? – немного настороженно спрашивает она.

Очень хочется сказать, что по женской части у меня действительно есть небольшие проблемы, но случились они не сегодня, а в одну «прекрасную ночь», когда меня навестили два «добрых господина!. А если она хочет самолично увидеть головы этих господ, то может прямо сейчас это сделать, заглянув в комнату Намары или Геарата.