Мои шаги заставляют Торульда обернуться. Секунду он вглядывается в темноту, и его лицо напрягается, а потом сдержано кивает и снова упирается взглядом в старые обугленные стены.

Дядя никогда меня не любил. Говорил, что мать проявила слабость, когда вышла замуж во второй раз, а я… Я была просто девочкой, а не мальчиком.

— Думал, ты струсишь, - говорит Торульд, когда тишина начинает въедаться мне в уши.

— Если я такая бесхребетная – зачем тогда писал? – интересуюсь я, не очень стараясь спрятать иронию.

Дядя никогда не любил меня, и я охотно отвечала ему взаимностью. Не самое распространенное явление на Севере, но иногда мы тоже всего лишь люди, которые так же подвержены порокам, как и те, кому не посчастливилось родиться со льдом в крови. Одно для нас неизменно: мы не договариваемся с чужаками и никогда не отдадим им даже пригоршню нашей земли. Ради этого семейные дрязги нужно похоронить на дне самого глубокого колодца.

— Потому что ты лучший союзник, чем жирная свинья, которая опоила мою сестру дурманом. Нет иной причины, почему она вдруг полюбила самого недостойного из северян.

Мне есть, что ему ответить. Есть, что рассказать и о чем напомнить, но я прикусываю губы.

— Мы здесь не для того, чтобы вспоминать прошлые обиды. Или я ошиблась?

Торульд, наконец, поворачивается ко мне всем корпусом, смотрит сверху вниз, как будто подозревает, что я – это не я, а еще одна шпионка халларнов. Говорят, в их армии есть люди, способные перевоплощаться не только в животных, но и красть обличия других людей. Говорят, именно так, обманом проникнув в хорошо защищенные крепости, которые захватчики не могли взять осадой, шпионы убивали в спину тех, кого не сумели сразить в открытом бою.

— Он правда хочет взять тебя женой? Этот халларнский Потрошитель?

— Правда.

— И что ты собираешься делать?

Дядя смотрит на меня так, будто ждет, что у меня готов план, как я, вооружившись ложкой и мешочком с солью, истреблю всю халларнскую армию.

— Собираюсь выжить, для начала.

Дядя фыркает и пинает ногой обломок камня, который катится прямо к моим ногам, словно это должно иметь какое-то сакральное значение.

— Ты знаешь, он делает это потому что ему нужна твоя земля. И потому что в тебе течет кровь нашего погибшего правителя, хоть ее явно слишком мало, чтобы сопротивляться, как того требуют наши боги.

Это означает, что мне нужно было броситься с кулаками на хорошо вооруженных бессердечных убийц и сдохнуть примерно через мгновение после этой бестолковой выходки. Вероятно, тогда бы я была героиней, жаль, что лишь очень короткое время. Гораздо более короткое, чем я могу прожить, используя ум и хитрость.

— Я знаю, что такие, как он, не влюбляются в тех, кого считают достойными разве что смахивать пыль с солдатских сапог, и этого достаточно, чтобы уберечься от опасных иллюзий.

«Было бы неплохо, если бы и ты, горячо любимый дядя, тоже иногда думал головой, а не седалищем, и не призывал воевать против головорезов игрушечными мечами» , - добавляю про себя, надеясь, что когда-нибудь мы все-таки будем говорить на равных.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая

— Я могу взять Красный шип, Дэми, - наконец, говорит Торульд. Опять немного тянет время, как будто сомневается, стоит ли открывать свои планы той, кто не бросилась грудью на пики, потому что халларнский генерал просто посмотрел в ее сторону. – Когда рядом не будет этой твари из-за моря и у меня и моих воинов будет время, чтобы подготовиться к штурму.

Очень незатейливый план. Даже жаль, мне хотелось верить, что он приложит хотя бы какие-то мыслительные усилия, чтобы подумать не о простом набеге, а о стратегии. Но мне не из чего выбирать. Я могу быть сколько угодно умной, но раз богам было угодно сделать меня женщиной и лишить счастья когда-нибудь обнять собственное дитя, я обречена быть тенью наделенных властью мужчин. Даже здесь, на Севере, где женщины берутся за мечи наравне с мужчинами.

— Мне нужно знать все, Дэми. Сколько воинов в обороне, сколько обходят замок дозором. Каждую голову, каждую руку, способную держать меч или лук.

Я киваю. Большего от меня не требуется.

— И самое главное: когда эта халларнская погань снова заявится проведать будущую жену, разузнай, куда он уезжает в следующий раз и когда планирует тебя навестить. – Торульд ухмыляется - и его седые усы расходятся в стороны, обнажая полные обветренные губы. – Мы подготовим встречу для этой мрази.

Если бы халларнцы дохли от одних только громогласных обещаний смерти, Север стал бы свободным через час после того, как сапоги захватчиков ступили на нашу землю.

— И что будет потом? – спрашиваю я, плотнее кутаясь в тяжелый плащ от гуляющего меж развалин холодного злого сквозняка. – Ты придешь в Красный шип, допустим, даже отвоюешь его. Что дальше?