Ее дар — сжигать человека заживо, не оставляя ни единого следа на его коже. Никто никогда не знал, через что я прошла.

Так было всегда.

Это был наш ритуал.

Жесткая хватка стражника на моих плечах была напоминанием, что я на неизведанной территории.

Я тихо взмолилась:

— Пожалуйста, мама.

— Не называй меня так.

Я зашла слишком далеко. Одной поездкой в секс-клинику я поставила ее на грань того, чтобы впервые за пять веков потерять что-то важное. Конечно, речь шла о моей девственности. Но «чистота» была эталоном в жизни элиты фейри. Или как там еще они называли эту хуйню. Я был пешкой в руках матери для создания политического союза по ее выбору.

Если я не была чиста, значит, я была никем.

— Держите ее крепче, — приказала она страже, и ее голос хлестнул, как кнут.

— Пожалуйста, ничего не было. Я все еще девственница. — я отчаянно пытался воззвать к ее разуму.

— Нет, — мягко сказала она с безжалостностью самой смерти. — Ты всего лишь позор.

И она начала.

— Ты выглядишь неважно, — тихо сказала Люсинда, и я отвернулась от залитого дождем окна, позволяя воспоминанию умереть внутри меня.

Мы долго смотрели друг на друга.

Белые волосы, красные глаза и золотистая кожа Люсинды были точь-в-точь как у Сэди. Но если Сэди была худой, с высокими скулами и острыми чертами лица, то Люсинда была мягкой и женственной.

Они были такими похожими, но в то же время такими разными.

Я даже не пыталась улыбнуться, просто смотрела на нее бессмысленным взглядом, пока спина горела, а машина мчалась с невозможной скоростью. Темный мир за окном светился.

В конце концов, Люсинда пожала плечами и отвела взгляд.

Я продолжала скрести ногтями, раздирать спину, словно сдирание плоти с костей могло как-то исправить положение.

Неоновые звери за окном рычали и корчились. Стальные балки превращались в зазубренные зубы, впиваясь в мою душу.

Я снова прижалась щекой к прохладному стеклу.

Моя слишком влажная кожа отчаянно жаждала облегчения.

Этого было недостаточно.

Я вдавила левый глаз в стекло, пока мир вокруг не расплылся, и мне стоило огромных усилий не удариться головой и не покончить с собой.

Голос матери был резким и холодным: «Трусиха».

— Э-э, не думаю, что она, то есть он, в порядке, — Люсинда прошептала Сэди с тревогой.

Хотя бы я была замаскирован под парня, мой мужской гламур давал небольшое утешение.

— Хм, что? — голос Сэди был грубым и хриплым, в резком контрасте с голосом Люсинды.

Это подчеркивало все то насилие, которое ей пришлось пережить.

У меня сжалось сердце за мою лучшую подругу. В мире было слишком много трагедии. Казалось несправедливым, что мы обе так много страдали.

Люсинда прошептала сестре:

— Я должна тебе кое-что сказать.

Сэди резко опустила голову, в ее глазах ярко светилась тревога. Страх исказил ее лицо.

— Что такое?

Люсинда открыла рот, затем закрыла его, изучая встревоженное лицо сестры.

Наступила долгая пауза.

— Думаю, у Арана нервный срыв.

Плечи Сэди опустились от облегчения. Она не уловила, что сестра солгала. Это было очевидно по позе Люсинды, по запинке в голосе и по тому, как бегали ее глаза, когда она говорила. Шестнадцатилетняя девушка сникла еще сильнее, подавленная тем, чем ей было страшно поделиться.

Я промолчала.

Кто я такая, чтобы лезть в чужие тайны? Когда мои собственные убивали меня.

Сэди покачала головой и обняла младшую сестренку.

— Невежливо указывать на то, что у кого-то нервный срыв. Они бывают у всех.

Затем Сэди посмотрела на меня.

Рубиновые глаза Сэди были полны понимания, когда она беззвучно произнесла:

«Все будет хорошо. Ты всех нас спасла.»

Ничего не будет хорошо.

Потому что я съела бьющееся сердце моей матери.

Да, я — Арабелла Иган, наследная принцесса королевства фейри, вырвала бьющееся сердце моей матери из ее холодной груди и съела его. Поглотила.

Поглотила его.

Сырое, бьющееся, кровавое сердце. У меня во рту. В глотке. Это был единственный способ убить монарха фейри. Единственный способ взойти на трон смерти состоящего из сотни черепов фейри, покрытых золотой фольгой. Останки исчезнувшего народа — фейри крови, и тех, кто восстал против гнета монархии и проиграли.

Боковым зрением я увидела, как Сэди что-то прошептала Люсинде. Судя по тому, что произошло на арене, этот пятый элемент не был уничтожен.

Сэди была фейри крови. Раса фейри настолько редкая и древняя, что они скорее миф, чем реальность. А это означало, что Люсинда, скорее всего, тоже одна из них.

Их предки — это те самые черепа, из которых состоял трон смерти. Уничтоженные жаждущим власти монархом.

Теперь этим монархом была я.

Зрение рассыпалось калейдоскопом, машина закружилась вокруг меня, и сознание уплыло в другое измерение.

Теперь я была королевой мира фейри, который ненавидела.