Конечно же, все мужики набили себе аналогичные татухи на шеях для пущего эффекта. Даже Ашер, который просто пустил надпись поверх старых языков пламени. Я выбрала спину, потому что та была сплошь усеяна лоскутным одеялом из шрамов. Моя кожа рассказывала мою историю, и я не собиралась забывать прошлое, потому что закончила от него прятаться.

Вместо этого я создавала что-то новое.

Кобра врезал мне сильнее, и я прорычала:

— Да пошли вы оба!

Но золотая нить, пульсировавшая между нами, говорила совсем о другом.

— Мы тебя тоже любим, — вразнобой отозвались они, пока Ксеркс дергал за цепь, а Кобра отвешивал очередной шлепок.

После, когда мы обессиленные и сытые рухнули на постель, Джакс притянул меня к себе.

Громила умостил меня между своих ног и прошептал:

— Ты в порядке, любимая? Они не слишком грубили?

— Да нет, было весело, — сонно бормотала я, утопая в запахе каштанов.

Джакс собрал мои спутанные волосы в ладони и бережно заплел в косу.

Ашер приподнялся с наглой ухмылкой.

— Я в порядке, Джакс, спасибо, что поинтересовался. — он перевернулся так, чтобы прижаться ко мне всем телом.

Я хихикнула от его выходки.

Теплые пальцы Джакса прошлись по моей шее, пуская приятные мурашки вдоль позвоночника.

С тех пор как я потеряла палец, он взял на себя обязанность заплетать мне волосы. Я говорила, что справлюсь сама, но он и слышать ничего не хотел. В итоге я постоянно обнаруживала себя прижатой к этому члену, пока он методично колдовал над моими косами.

Я окончательно растаяла в объятиях Джакса, который аккуратно уложил мои волосы и принялся осыпать мой лоб мягкими поцелуями.

В его руках было тепло и безопасно.

— Эй, я тоже хочу поцелуйчик, — заныл Ашер, шутливо загребая нас своими татуированными руками.

Мы втроем рассмеялись, зарываясь друг в друга. Не желая оставаться в стороне, Кобра и Ксеркс тоже придвинулись ближе, так что теперь мы лежали огромной пушистой кучей.

Словно лучи звезды, золотые нити связывали нашу стаю воедино.

Любовь держала нас вместе.

Навсегда.

И я бы ни за что на свете не променяла это ни на что другое.

 

АРАН

 

ЭЛИТНАЯ АКАДЕМИЯ

 

Раздался звонок в дверь.

— Я открою! — крикнул я, не желая тревожить Сэди и ее мужиков.

Моя лучшая подруга заслужила немного покоя, особенно после всего перенесенного. Ее отсутствующий безымянный палец служил постоянным напоминанием о том, что те ублюдки причинили ей боль.

Тьма в моей душе заскребла о прутья своей клетки:

Замри, прижавшись лбом к стене, и вдохни дым из волшебной трубки.

Ты их убила. Их больше нет.

Я заставила себя оставаться невозмутимой и укротить монстра, которого уже привыкла считать частью себя.

Спускаясь по роскошной лестнице из красного дерева и затягиваясь на каждом шагу, я поглаживала карман толстовки.

Пальцы коснулись трубки поменьше, размером с палец, которую мне подарил Ашер. Звонок в дверь повторился.

Какой еще ебучий хам заявляется в полночь?

Я сжала зубы, а мой монстр зарычал громче, яростно колотясь о стальные прутья клетки.

Еще одна пауза, еще одна долгая, глубокая затяжка. Любой внешний раздражитель угрожал тому хрупкому состоянию бесчувственности, над созданием которого я так упорно трудилась.

Между лопатками зачесалось.

Вдохни дым на пять секунд, задержи на пять, выдохни на пять, пауза пять секунд. Повторить.

Снаружи бушевала буря, дождь яростно хлестал по кирпичным стенам.

Громыхнул гром.

С фальшивым чувством стоической скуки я отворила дверь, и ночная буря ворвалась эхом в темное фойе.

— Чего тебе? — спокойно спросила я.

В темнотищи вырисовывалась массивная фигура. Выше дверного проема, с горами мышц, которые могли пригодиться лишь для одной цели — для войны.

Затянувшись дымом, я захлопнула дверь прямо перед его носом.

Шаг первый на пути к хладнокровию и черствости: ты не поддаешься базовым импульсам вроде страха. Ты ни на что не реагируешь.

Выживание бесчувственных.

Хруст.

Эта махина врезала ладонью по двери и шагнула мимо меня внутрь особняка.

— Ты Аран? — прорычал баритон, когда мужчина распахнул дверь настежь.

Мокрые ботинки скрипнули по полированному мрамору. Потоки проливного дождя на холодном ветру обрушились на нас обоих.

Я сосредоточилась на своей клетке, на ее укрепленных стальных прутьях, пока тюрьма не заглушила даже малейший дребезг эмоций. На фоне туманного наркотического опьянения я оценила ситуацию: раз это создание спрашивало меня, значит, опасности для остальных оно не представляло.

Я расслабила плечи.

— А кто спрашивает?

Сверкнула молния.

Осветив высоченного самца с жестоким шрамом, рассекающим глаз.