Я быстро приготовила яичницу с окороком – и Нивена потушила огонь, просто махнув рукой, – а потом мы все, не менее быстро, с ней разделались. Мне не так уж часто доводилось есть окорок, в последний раз – на свадьбе Идгит, да и то успела ухватить два маленьких кусочка, пока братья саранчой не налетели. А здесь мне досталось сразу столько, сколько я за всю жизнь, наверное, не съела. Детишки тоже уплетали за обе щеки, сказали, что за последние две недели очень соскучились по яичнице. Похоже, раньше они себе в подобной еде не отказывали, так что же случилось две недели назад, что они остались и без мяса, и без яиц? И, похоже, без взрослых. Ладно, сейчас как-то не до расспросов, но позже я обязательно всё узнаю.

Потом я поставила вариться щи, причём, кроме капусты, морковки и лука, по совету Нивены добавила в кастрюлю – здесь щи готовили не в горшке, а именно в кастрюле, – очень странный овощ под названием «картофель». Меня убедили, что это вкусно и сытно, правда, сначала пришлось эти странные овощи, похожие на булыжники, очистить от шкурки. Ладно, это не первая странность, с которой я здесь столкнулась, посмотрим, что из этого получится. К тому же девочки пообещали научить меня готовить множество блюд из этого самого картофеля. Луччи так прямо и сказала: «множество блюд», так у нас даже взрослые не говорят.

Пока варились щи, Нивена показала мне, где взять подойник, ведёрко для воды, чтобы помыть вымя, и маленькую скамеечку, и отвела в пещеру, где стояли корова и коза. Когда мы вошли, в тёмной пещере вспыхнуло четыре шара, таких же, как те, что освещали пещеру-дом. Встретившись со мной глазами, девочка улыбнулась:

– И это магия.

– Почему-то даже не удивляюсь, – улыбнулась я в ответ.

При свете шаров стало хорошо видны жующие животные – под носом у каждого лежала охапка сена, и стояло ведро с остатками воды. Я чуть скривилась, заметив, что животные не только ели.

– У вас есть лопата для навоза? И куда его нужно будет сложить?

– Сложить?

– Для огорода.

– А, поняла. Знаешь, эта пещера вообще-то не предназначена для содержания животных, так что места для навоза здесь нет. Да и вонять будет.

– Думаешь, если не убирать, вонять будет меньше? – усмехнулась я.

– Обычно мы держим скот внизу, подальше от пещер, но для тебя было бы сложно добираться до них на дойку, а тем более – возвращаться обратно с молоком. А мы с Кераниром не всегда сможем тебя сопровождать, особенно когда появятся малыши. Если появятся, – вздохнула она и замолчала.

Снова этот намёк на появление детей, в которое не особо верят, хотя и надеются. Что за дети, откуда? Я могла бы подумать, что дракон пытается возродить внезапно вымерший остров и ворует где-то детей, если бы те малыши, с которыми я уже познакомилась, не были такими… слишком взрослыми. И, судя по их поведению, в этой пещере они обжились уже давным-давно. К тому же их глаза явно указывало на нечеловеческое происхождение, как и магия, и полный рот зубов у годовалой Луччи. И все эти оговорки, словно когда-то они были взрослыми, а теперь стали детьми. Но так ведь не бывает!

Ладно, когда дракон вернётся, устрою ему допрос. Сколько можно барахтаться во всём этом, словно слепой котёнок. Пусть хоть что-нибудь объяснит, а то у меня голова от всяких догадок лопнет!

Чтобы отвлечь явно загрустившую девочку, я напомнила.

– Так что с навозом-то делать?

– А вот что! – она повела пальцем, и из ручья, который, как и на кухне, тёк вдоль стены, отделилась струя воды.

Она не текла, она летела по воздуху, словно кто-то выплеснул ведро воды, только летела медленно и была узкой. Подлетев к животным, вода опустилась на каменный пол и смыла с него навоз, который, вместе с водой, утёк обратно в тот же самый ручей, только в том месте, где он, обогнув часть пещеры, исчезал, ныряя в стену.

Нивена просто повела пальцем – и пол стал чистым! Если бы за дело взялась я, потратила бы минут десять, даже больше, если бы ещё и пол замыть пришлось бы. Невероятно.

– Тоже магия? – сумела выдавить из себя я.

– Да, магия воды. Мы все владеем магией огня, но остальными стихиями владеют не все, и редко кто больше, чем ещё одной. Кераниру и Луччиелле подвластна магия воздуха, а Эйлиноду – только магия огня, и всё.

– А старейшина? – устраиваясь возле коровы и начиная её доить, спросила я, вспомнив ещё про одного местного обитателя, которого я пока ещё не видела, и от которого зависит, останусь ли я здесь. – И где он, кстати?

– Он ищет выживших. Возвращается редко, только поесть и немного поспать, ну и нас проведать. – «Выживших»? Нет, я не стану спрашивать сейчас, потом, позже. – И он – уникальный. Он владеет всеми четырьмя стихиями. Такого на моей памяти больше никто не мог.

– Уни-кальный?

– Особенный.

– А-а… Интересно будет с ним познакомиться, – я представила себе древнего сгорбленного старца с длинной седой бородой до колен, почему-то в белом балахоне и с сучковатым посохом. И с гуслями в руках. А это-то мне откуда в голову пришло? Наверное, из какой-нибудь былины, что папенька зимними вечерами рассказывал.