Итак, соглядатаи Ритана доносят, что его заклятый враг Арвит задумал подлянку и представит на выборах наиды такую девушку, от которой сиятельный просто не сможет отказаться. Для Эктара подобное развитие событий категорически нежелательно. Он забирает из обители Кателлину и начинает готовить ее к отбору.

Глава не дурак и понимает, что в открытой борьбе у Катэль против Эоноры шансов нет. Но он знает какую-то тайну, связанную с воспитанницей. Это позволяет Ритану надеяться, что, попробовав девушку, сиятельный на ней же и остановится. Папаша подключает к игре доченьку. На что-то намекает, дает подслушать какие-то свои разговоры или часть разговоров и добивается того, чтобы Фиса действовала так, как ему нужно. Дополнительно наверняка обрабатывает Кэти: опаивает или запугивает, а может, и то и другое сразу. Наконец вынуждает-таки несчастную Катель добровольно лечь под сиятельного.

Что дальше? А дальше два варианта.

Сиятельный берет девчонку наидой. Идеально. То, что требовалось.

Увлеченный прелестями искусительницы Эоноры или томимый вполне обоснованными подозрениями Савард срывается с крючка. Плохо, но не смертельно. На этот случай заранее подготовлен отходной маневр. Безродная, бесправная «собственность» достанется бесплатно «ручному» блондину, а в итоге — самому Эктару. Зачем, пока неясно. Из мести? Похоти? Или из-за того, что скрыто в Кэти, и о чем она, очевидно, даже представления не имела?

Можно гадать о мотивах поведения Ритана сколько угодно. Принципиальное значение имеют только факты, а вот их-то как раз у меня и нет.

— Сирра Кателлина Крэаз… Не сиятельная, конечно, но тоже неплохо звучит. Правда, малышка?

Я так глубоко задумалась, что не успела заметить, как мы пришли. И сейчас, услышав негромкий, насмешливый голос, резко вскинула голову, чтобы встретиться с пристальным, по-змеиному холодным взглядом.

От вкрадчиво-тягучих интонаций по телу прошел озноб, к горлу тяжелым комом подступила тошнота. Сглотнула, судорожно вцепившись задрожавшими пальцами в ткань платья, не в силах оторваться от внимательных, мутновато-зеленых глаз.

Их пронзительная ледяная пустота вызывала ужас, отвращение, желание втянуть голову в плечи, сделаться маленькой и незаметной. С трудом подавила нарастающее смятение, порыв развернуться и убежать. Что со мной происходит?

Я вижу Ритана третий раз в жизни. Причем первые два имела сомнительную честь созерцать главу рода Эктар с приличного расстояния. Почему же настолько боюсь этого урода? Почти неконтролируемо. До болезненной трясучки. Больше, чем Крэаза, хотя именно тот сейчас реально распоряжается моей судьбой.

Осознание пришло как удар молнии.

Это не мои чувства.

Катэль дрожала сейчас от страха, как осиновый лист. У нее обрывалось сердце, и кровь стыла в жилах при звуках глубокого, по-хозяйски уверенного голоса. Она обливалась холодным потом и не смела вздохнуть под тяжелым, выворачивающим наизнанку взором. Тело помнило, как надо реагировать на присутствие опекуна, и корчилось от смертельного ужаса. Инстинкты откликались и вопили: «Беги»! Что же делал с девочкой этот упырь, если ощущения так прочно запечатлелись даже не на физическом — на более глубоком уровне и остались со мной, когда душа Кэти уже ушла?

Попыталась взять себя в руки и отделить эмоции Кателлины от своих. Я не Катэль, ему так просто меня не запугать.

— Альфииса, мать ждет, чтобы сопроводить тебя на встречу с женихом. Поторопись!

Фиса покорно кивнула и, не говоря ни слова, выскочила за дверь, а у меня внутри снова стала нарастать тревога. Можно сколько угодно успокаиваться мыслями о том, что это чужие чувства, но, когда остаешься наедине с гадко, похотливо ухмыляющимся мужчиной, поневоле начинаешь впадать в панику.

Опустила глаза, пытаясь скрыть замешательство.

— Кэти, Кэти, так жалко отдавать тебя другому, моя маленькая вкусная мышка.

«Вкусная мышка» — надо же было такое придумать. Сразу ощущаешь себя мелкой, ничтожной зверушкой, которой в любом случае суждено оказаться в когтях самодовольного хищника. Главное, этого не избежать, даже рыпаться не стоит.

Вообще, начинает закрадываться нехорошее подозрение, что «это ж-ж-ж... — неспроста». Сначала Крэаз, теперь Эктар — как сговорились. Сладкая… Вкусная… Сплошные гастрономические сравнения. Может, они вампиры здесь все — простые или энергетические какие-нибудь — и чувствуют особый «привкус» жертвы?

Даже если и так. Сиятельный ведь говорил не о Кэти, а обо мне. Со мной провел ночь, меня целовал. Или Катэль он тоже поцеловать-распробовать успел до того, как я оказалась в той злополучной кровати? И девушка, и мужчина были раздеты, положение занимали весьма недвусмысленное. Не в шахматы же они друг на друге играли до моего появления в теле Кателлины? Ладно, считаем, что шустрый жених Фисы «приложился» к обеим, и каждая из нас ему по вкусу пришлась. По неведомой пока причине. Но папаша невесты здесь каким боком? Неужели тоже?!