— Где Мори? Я оставил ей распоряжение ни в коем случае не позволять вам вставать с постели раньше обеда.

— Глупости! Все просто великолепно, мэтр, — губы сами собой расплылись в широкой, какой-то шальной улыбке.

— Уже заметил, — протянули в ответ задумчиво.

Целитель нахмурился, подобрался, взгляд стал пристальным и цепким.

— Скажите, сирра, как вы себя чувствуете?

— Прекрасно! Только вот сил совсем нет, еле до окна дошла, — пожаловалась я и как-то совсем не к месту хихикнула. — Но это ерунда. Главное — жива и боль ушла, а силы постепенно восстановятся, надо только немного отдохнуть.

Мое жизнеутверждающее заявление заставило Циольфа еще больше нахмуриться.

— Странно, — пробормотал он. — Если бы я не был уверен в том, что вы сирра, то решил бы…

— Что, мэтр Циольф? — нетерпеливо притопнула, видя, что продолжать мужчина не собирается, и сама удивилась своей неестественной нагловатой напористости.

— Так, как вы сейчас, ведут себя нары, когда… — он запнулся, подбирая слова, — когда саэры берут их на ложе. Веселятся, смеются невпопад. Первое время.

— Первое время? А потом?

— Потом не бывает, — отрезал, поджав губы, целитель.

Ничего не поняла, но расспрашивать дальше поостереглась, ни на минуту не забывая, чем закончился наш с Мори разговор о магах.

— Но вы ведь сирра, обряд никак не мог подействовать подобным образом. Скорее уж, наоборот, — никак не успокаивался собеседник.

— Ну, наверное, это произошло потому, что я была отлучена от рода, — отмахнулась наигранно-беспечно, лихорадочно соображая, что сказать Циольфу, чем его успокоить. — Никто ведь не знает, как на безродную влияет установление новой связи, — вспомнила, что говорил сиятельный, и добавила: — Полной.

— Возможно, — с сомнением покачал головой мужчина. — Быстрое формирование полной связи… стремительный приток более мощной, чем у Эктара, энергии… Нет! — резко оборвал он собственное бормотание. — Тогда тем более должны пластом лежать и страдать от сильной боли, а не пребывать в наркотическом дурмане.

Пожала плечами. Мол, знать ничего не знаю, ведать не ведаю, сама удивлена не меньше. Внутренне же, преодолевая шалую беспечность, постаралась собраться и сосредоточиться. Сомневаюсь, что мэтр теперь так легко оставит меня в покое.

Выручила Мори.

Вихрем ворвавшись в комнату, она бросилась было ко мне, но потом, смутившись, остановилась, жадно осматривая блестящими от непролитых слез глазами.

— Ох, госпожа моя, вы живы! — женщина улыбалась светло и немного грустно. — Еле дождалась, когда проснетесь. С тех пор, как отбор начался, я сама не своя была, никого не видела и не слышала. Все Лиос молилась, чтобы заступилась, помогла, поддержала. А уж как объявили, что саэр Крэаз вас в род свой ввел да наидой назвал, так до утра и не ложилась, ждала — вдруг понадоблюсь.

Улыбнулась. Душа пела, согретая ласковым теплом и радостью встречи, но я старалась сдерживаться и не показывать эмоций, помня о реакции Циольфа.

— Очень есть хочется, нянюшка, — пожаловалась, и этого оказалось достаточно, чтобы в корне изменить ситуацию.

Мори тут же развила бурную деятельность. Мэтр был вежливо, но настойчиво вытеснен за дверь, а «бедную голодную девочку», охая и причитая, сначала отвели в ванную, потом одели-причесали и наконец усадили за маленький столик у окна — трапезничать.

После завтрака попросила служанку проводить меня в сад. Боялась, что Циольф вернется, да и на свежий воздух хотелось.

Женщина с энтузиазмом откликнулась, и минут через пять, под ворчливое бормотание о том, что такая бледненькая сирра должна гулять как можно чаще и дольше, мы вышли из дома. Благо, идти оказалось совсем недалеко. Слева, за второй от покоев Альфиисы дверью, обнаружилась лестница, которая вывела прямо в сад. Усадив меня на скамейку в тени высокого дерева с густой, пышной кроной, Мори ушла, пообещав через час вернуться, и я осталась одна. Запрокинув голову, любовалась причудливым переплетением ветвей, щурилась на солнце, пробивающееся сквозь плотную листву, и думала, думала…

О том, что уже утро, а я все еще жива.

О том, что же будет дальше.

О моем странном, нетипичном для сирры состоянии после проведенного сиятельным обряда.

О самом сиятельном и о том, как же с ним все-таки теперь себя вести.

О том, что стала наидой, а кто это такие и каково их положение в обществе, практически ничего не знаю.

О блондине, которого с трудом вспомнила, и о том, чего же он все-таки от меня хотел.

Об Эктаре и его, прости Господи, милой доченьке.

О том, где и как раздобыть все необходимые мне сведения об этом мире.