Чудом Валарион сохраняет равновесие. Красный как рак, он ныряет в соседний проход между стеллажами. Глядя в сторону Ники, хотя не видит её за полками, Валарион бросается к двери.

Мчится так, что едва успеваю отскочить с дороги. Под ногами у меня взвывает пожарная сирена. Продавщица в ужасе вскидывает руки, машет, кричит, но вой заглушает её слова.

Я отскакиваю в противоположную сторону. На дикий вопль даже Валарион возвращается. Смотрит то на меня, то на белого пушистого кота: тот, запрокинув голову, продолжает орать, точно пожарная, скорая и полицейская сирены вместе взятые.

– …Малыш! – прорывается крик продавщицы. – …хватит!..

Не выдержав, затыкаю уши. Валарион, зыркнув на Нику, захлопывает дверь, оставив нас, точнее, наши барабанные перепонки, на растерзание зверя. И это – будущий рыцарь!

Вой чуть стихает, но кот, скорбно глянув на примятый хвост, принимается орать пуще прежнего. Его стенание перекрывает усиленный голос продавщицы:

– Повелитель, хватит!

И кот мгновенно умолкает. Обратив на меня взор жутких, полностью чёрных глаз, шипит:

– Что б у тебя хвост вырос и кто-нибудь на него наступил!

Говорящий кот… а, ну, всякое в жизни бывает.

– Она же чуть-чуть наступила, – уже нормальным голосом ворчит продавщица. – Что ты ор поднял, словно тебе хвост отрезали?

Покосившись на неё, кот демонстративно вздёргивает хвост и бурчит:

– А что ты мне вопрос задаёшь, если вчера сняла заклинание понимания?

– Скандалист! – припечатывает его хозяйка. – И не думай, что я без заклинания совсем не понимаю, что ты там мявкаешь себе под нос.

– Э… кот, извини, я нечаянно, – каюсь я.

Ника прыскает.

– За нечаянно бьют отчаянно, – он бережно обнимает лапой пушистый хвостище. – И я не просто кот, я – Повелитель.

– Не слушайте его, – отмахивается продавщица. – Характер у Малыша склочный.

– Повелитель, – шипит Малыш. – Меня зовут Повелитель, глупая ты женщина! Тридцать лет у тебя живу, пора запомнить! – Он переводит взгляд на меня, и становится не по себе от его беспросветно-чёрных глаз. – Ты-то хоть не такая тупая? Понимаешь, что меня Повелителем надо называть.

Губы сами собой расплываются в улыбке: какой типичный кот.

– Повелитель, – героически сдерживая смех, соглашаюсь я. – Ты однозначно Повелитель.

– Лера, – улыбается мне Ника. – Возможно, ты знаешь, но… благодаря заклинанию понимания ты сейчас с котом перемяукиваешься. И это очень забавно.

Хорошо, что в магазине никого нет.

– Спасибо, что предупредила.

В спину мне несётся возмущённое бормотание:

– Что, и это всё? А где твои искренние и безмерные извинения? А на колени встать? А прощение вымаливать за то, что сломала мой драгоценный хвостик? Эй, ты, изверг двуногий, ты же меня слышишь! А ну вернулась и начала молить о пощаде.

– Не обращайте на него внимания, – доверительно советует продавщица. – Мания величия у него, считает себя наследным правителем кошачьего царства. И ворчит хуже…

– Ложь и провокация! – перекрикивает её Малыш. – Я всё строго по делу, и если тебе не нравится, что кот умнее тебя, женщина…

Но его перебивают:

– …иногда я снимаю заклинание понимания, чтобы насладиться простым мяуканьем.

– Неблагодарная! – Малыш, вскинув пострадавший хвост, гордо удаляется в проход между стеллажами.

– Извините за него, – почти шепчет продавщица. – Он так-то милый, когда молчит. – Она улыбается так, что ямочки на щеках появляются, и громко интересуется. – Чего желаете, девочки?

Отвечает Ника, с вежливой улыбкой переждавшая разговоры о Малыше:

– Мисс Глория, нам бы сладкого к чаю. Что-нибудь, с чем не стыдно сходить на чаепитие.

Лицо Глории омрачается:

– Увы, с этим помочь не могу. Очень бы хотела, но Нарнбурнский тракт сейчас перекрыт из-за зомби, на остальных дорогах все обозы досматриваются с особой тщательностью, везде ищут фанатиков Культа.

– Да, они тоже что-то едят, – вздыхает Ника, нервно оглядывая витрины, заполненные совершенно несъедобными вещами. – Что, совсем ничего подходящего нет?

– Сладости, сами понимаете, скупили отпраздновать первую неделю, а обоз моего поставщика торчит у городской таможни уже второй день, он ничего не может поделать: очередь, и стражникам безразлично, что продукты портятся. Есть только это, последний набор. – Мисс Глория достаёт из-под прилавка коробку и, стыдливо опустив взгляд, подталкивает её к Нике. – Но, может, если бы вы замолвили за него словечко, у нас со сладостями стало бы лучше.

– Когда продукты портятся – это не дело. – Ника со странным выражением лица притягивает себе коробку «Набор для домашней кулинарии. Вкусная печенюшка любимому дедушке».

– Да-да, – кивает мисс Глория.

Кажется, я присутствую при даче взятки. Родители Ники торгуют и, похоже, связи у них получше, чем у поставщика мисс Глории. Только одного не понимаю: