Инструкции напоминают те, что давал Дарион.

Как и все ставлю перед собой огарок свечи, активирую источник и, щёлкнув пальцами, представляю пламя на фитиле свечи. Не с первого раза, но магия откликается. Фитиль покрывается красноватой сеткой и вспыхивает. Я едва сдерживаюсь, чтобы не крикнуть: «Ура!» ведь это волшебство. Пустяковое, но внешне более яркое, чем защита на боевой магии, и вообще у меня только что детская мечта сбылась.

Окидываю аудиторию восторженным взглядом и радуюсь ещё больше: я не последняя! Ещё у трети студентов свечи стоят без огня, у пары только дымятся. И у Гаддака свеча не горит. Так ему и надо!

К конденсации в банку капли воды мы приступаем после перерыва на обед. С водой у меня получается чуть хуже, но получается.

***

«У тебя хорошие показатели по стихиям», – снова и снова прокручиваю в голове похвалу профессора Имораны. Правда, допуск на третий уровень занятий она даст, когда стабилизируется мой источник, но всё равно очень приятно знать, что магический потенциал заслуживает лестного отзыва.

И очень приятно от мысли, что сейчас я получу свои денежки!

На этой весёлой ноте стучу в массивную деревянную дверь с медной табличкой:

«Мистер Горго.

Казначей академии Драконов».

– Войдите, – доносится из-за двери.

Казначей, окружённый бухгалтерскими книгами, встречает меня суровым взглядом поверх очков в золотой оправе. Судя по столбикам и горке разномастных монет перед ним, я отвлекаю его от подсчёта средств.

– Здравствуйте, – с неожиданной робостью приветствую его и подхожу к столу.

– Ну, здравствуй. – Казначей откидывается на спинку кресла и сцепляет пальцы, сверкнув отполированными кожаными заплатками на рукавах бархатного сюртука. – Слушаю тебя.

– Я за содержанием.

– Браслет.

Мистер Горго, проведя ладонью над моим браслетом, причмокивает. Хмурится и снимает со стопки бухгалтерских книг потрёпанный фолиант.

– Таак, – тянет Горго, перелистывая жёлтые страницы и то и дело бросая на меня короткие взгляды.

А я разглядываю столбики и горку разнокалиберных монет. Светлые монеты от сантиметра до четырёх в диаметре и, кажется, серебряные. Потёртые красноватые монеты, наверное, медные, они диаметром от сантиметра до трёх. На многих выбиты драконы и пламя, но есть и птицы, и лица, и знаки стихийных элементов.

– Таак. – Снова одарив меня недружелюбным взглядом, мистер Гордо со вздохом вытаскивает из горки две крупные серебряные монеты и с таким видом, словно от сердца отрывает, выкладывает на край стола. К ним столь же пафосно добавляет четыре средние медные монеты. Застывает, снова заглядывает в тетрадь. – Ах, да, удержание за правонарушение.

Он сгребает серебряный и два медяка.

Вот так просто ополовинил… Это несправедливо, ведь я не нападала на Вильгетту. Это нечестно!

Стиснув кулаки, поднимаю взгляд на мистера Гордо.

– Извини, надо было сразу выдать нужную сумму.

Ладно, хоть извиняется. Или боится, что я и ему руки переломаю, как Вильгетте?

Монетки сиротливо смотрятся на краю стола. Сколько можно на них купить? Это мелочь или крупный номинал?

– На это можно жить? – Повертев в пальцах серебряный с драконом, беру и медяшки с огнём.

– Вещи выданы, питанием обеспечена. Жить можно.

– Только осторожно, – бормочу я, взвешивая монеты.

– О женщины, – он всплескивает руками, – вы просто ненасытны, когда дело касается всех этих глупых бантиков, финтифлюшек и прочих побрякушек. Тебя одели, обули, накормили, а ты страдаешь, что не сможешь покупать всякие излишества. Стыдись, женщина! Тебе и так дали слишком много, остальным приходится самим обеспечивать себя одеждой и формой.

Стыжусь. Но упомянутых излишеств хочется, хотя бы перо, пишущее без чернил. И ещё бельишка поприличнее, и косметики, и заколок красивых. Потому что, да, я девушка, и горжусь этим.

– До свидания, – развернувшись на каблуках, покидаю обитель экономии и шовинизма, умолчав о том, что у мистера Гордо оправа очков золотая, а это тоже излишество: с казначеем лучше не ссориться.

***

Судя по информации с кристалла академии, занятий сегодня у меня больше нет, что радует: вымоталась я, спать хочется так, что благие намерения потренироваться в магии или сходить в библиотеку и взять учебник по истории Эёрана разбиваются о выворачивающуюся в зевках челюсть и отяжелевшие, точно чугуном наполнившиеся, веки.

Но прежде, чем сдаться на милость усталости и вздремнуть перед ужином, вытаскиваю из шкафа книгу о драконах. Уложившись на кровать, зевая, распахиваю массивный фолиант наугад.

Открывается он на красной ленточке закладки. Разворот потёрт, уголки обтрёпаны так, что скруглились, и это при том, что книга в целом не выглядит старой. Похоже, очень важная и популярная глава.

От усталости не сразу разбираю витиеватый шрифт названия:

«Дракон и избранная»