Примерно через три четверти часа графиня попросила возницу отвезти ее к конюшенному двору и отпустила, сказав, что сегодня он ей больше не понадобится. Сама же спокойно прошла вокруг, минула различные службы и вошла во дворец с заднего входа, где сновали слуги и служанки. Если они и удивились, увидев герцогиню на черной лестнице, то виду не подали,  и Демиана беспрепятственно  поднялась в свои покои.

Там девушка сначала посетила купальню и освежилась прохладной водой, затем она вытащила сверток и осторожно развернула его.

«О, Всесветлая! И как это надевать? И как в этом показаться герцогу? « - Деми прижала к полыхавшему лицу ладошки.

Широкие, из прозрачной голубой кисеи, штанишки, короткий корсет с завязками спереди, кусок позрачной же ткани на тонком обруче и … все??

Демиана перевела дух и принялась одеваться. Тут же выяснилось, что ее панталончики не дают надеть прозрачные штанишки и девушке пришлось их снять и надеть стыдную тряпочку на голое тело. Следом был надет корсет и последний штрих – обруч.  Ткань с обруча мягко окутала Деми и создала иллюзию прикрытости, но стоило Демиане опустить глаза, как она отчетливо увидела и свои соски и животик и то, что ниже.  Пунцовея, герцогиня спешно накинула заранее приготовленный плащ, надвинула поглубже капюшон и сжала в руке небольшой амулет, выпавший из свертка.  Очень хотелось посмотреть на себя в зеркало, но Деми помнила наставления графини и порыв сдержала.

В коридоре ей никто не встретился, а на главной лестнице она шла, будто невидимка –  никто на нее не обратил внимания. Замирая от страха и предвкушения, девушка дошла до вожделенной двери и решительно ее открыла, шагнув внутрь, как в прорубь.

- Что за… - начал и тут же осекся Тамиль.

Как велела графиня, одновременно с шагом внутрь и щелчком закрываемой за спиной двери, Деми сбросила плащ и уронила амулет.

- Ты?!!! Зачем??? – простонал герцог, пожирая девушку глазами. – Уходи…  Не могу… Нельзя…

Казалось, Тамиль борется с чем-то и постепенно сдает позиции и вот он уже возле Демианы и со стоном впивается ей в губы.

Никогда муж не целовал ее так – исступленно, иссушающее, ни капли бережности или нежности, одно голое желание обладать, выпить, покорить. Поцелуй жег, и Демиана сама загоралась и начала отвечать, не менее жадно и яростно.

Тамиль блуждал руками по телу девушки, сорвал накидку, пытался стянуть и  выкинуть обруч, но тот как прикипел к волосам и тогда  мужчина просто как сумел,  распустил, разлохматил волосы. Рот мужа терзал губы Деми, прикусывал, язык сплетался в бешеном темпе с ее языком. Жар разливался по всему телу герцогини, ноги стали ватными и она стояла только благодаря тому, что герцог крепко держал ее.

Демиана не заметила, как они очутились на диванчике, все ее внимание было сосредоточено на ощущениях. Тамиль распустил завязки корсета и высвободил молочно-белые совершенства с темно-розовыми, бесстыдно торчащими сосками. Со стоном он накрыл один их них ртом, втянул в себя и чуть прикусил, Демиана выгнулась и  притянула его к себе, прижимаясь к телу мужа и страстно желая больше ласк.  Мужчина, продолжая целовать одну грудь, вторую накрыл рукой и принялся потирать сосок между пальцами, девушка застонала в голос и принялась лихорадочно срывать с мужа одежду, желая скорее добраться до его тела, ощутить под ладонями его мускулы и горячую кожу, одно прикосновение к которой уже дарило наслаждение. Герцог зарычал,  двумя резкими движениями сорвал с себя рубашку, и Деми получила возможность гладить, целовать, прикусывать его грудь, живот, плечи.

Они целовали друг друга в сумасшедшем угаре, оставляя засосы и небольшие ранки, тут же зализывали их и снова набрасывались.

Деми, уже совершенно ошалевшая, прижималась сосредоточием женственности к внушительной выпуклости в штанах мужа и изнывала от нетерпения ощутить в себе его силу и шелковистость, но мешала ткань и Деми, хныкая, принялась теребить  завязки руками.  Тамиль на секунду отстранился, выскользнул из остатков одежды и, перевернув Демиану на живот, стянул с нее последнюю прозрачную тряпочку, распластал ее и принялся выцеловывать спину, руками лаская ее лепестки, раздвигая их, задевая простреливающий волнами удовольствия бугорок,  и вдруг вошел сразу двумя пальцами в жаркое и давно готовое лоно. Деми выгнулась и закричала, не в силах совладать со шквалом ощущений. Муж приподнял ее за бедра:

- Обопрись руками о диван и прогнись

И как только Деми, мало что соображая, выполнила его указание, одним резким движением вошел сразу на всю длину.

У Демианы подкосились ноги, и она  распласталась, не в силах  держаться.

- Что ты делаешь? – зарычал герцог и, не выходя из девушки,  грубо сдернул ее  к краю дивана, так, что ее ноги свесились вниз, широко развел их, подхватив за колени, и принялся яростно вбиваться.

Голова Демианы моталась в такт толчкам, ее тело, разрываемое от противоречий, одновременно  хотело нежности и бережности и тут же благодарно принимало член мужа, стараясь, что бы он вошел еще глубже, еще резче.