Они знали, в чем она нуждается, и готовы были пойти на все, чтобы она это получила, даже если это шло вразрез с их инстинктами. Они давали ей любовь, свободу и равновесие. И все, чего она хотела — это дать им то, что нужно им.

Докажи.

Слова эхом отзывались в ее душе.

Они спрашивали не от неуверенности. Она знала, что они будут рядом с ней до конца времен. Они просили ее отдать им то, что она никогда не отдаст никому другому.

Контроль.

Верность.

Отдать это им и поверить, что они никогда не используют это против нее.

Никогда больше.

Докажи.

Не разрывая зрительного контакта с Теоном, она медленно опустилась перед ним на колени. Заметила, как самую малость расширились его глаза. Словно он не ожидал, что она выберет именно это. Услышала резкий вдох, хотя черты его лица остались жесткими и холодными.

Ее руки скользнули вверх по его бедрам, пальцы нырнули под пояс штанов, стягивая их вниз. Они упали на пол, и он точным движением отбросил их в сторону.

Твердо. Контролируемо.

Взяв его в руку, она провела по нему один раз. Затем, все еще не сводя с него взгляда, она медленно взяла его в рот, принимая в себя одним плавным движением.

— Блядь! — выдохнул он, его бедра дернулись вперед.

Темный смешок Луки пробежал по ее обнаженной коже, вызвав мурашки.

— Я же говорил, этот рот создан для этого, — сказал Лука сорванным голосом.

Тесса медленно отстранилась, скользнув губами по нему, а затем снова втянула в себя. Его жесткая маска наконец треснула, по лицу промелькнуло нечто, похожее на боль.

Она могла стоять перед ним на коленях, но в этот момент контроль был у нее. Еще один урок, который они пытались ей преподать.

Она сделала еще несколько движений, упираясь руками в бедра Теона для опоры. Его мышцы напряглись до предела. Кулаки сжимались и разжимались по бокам, пока наконец, словно не в силах больше терпеть, он не провел пальцем по ее челюсти, очерчивая губы.

Затем чья-то рука нежно пригладила ее волосы. Она почувствовала, как Лука присел рядом. Его голос ласкал ее, когда он похвалил:

—Наша девочка.

Боги.

Его голос.

Его слова.

Все это заставило ее нутро сжаться от желания, напоминая о том, насколько она сейчас пуста.

— Посмотри на него, Тесса, — продолжал Лука, его пальцы зарылись в ее волосы. — Он бы позволил миру сгореть ради тебя, ты же знаешь это? Положил бы руины звезд к твоим ногам.

У Теона вырвалось гортанное шипение, когда она провела языком по нижней части его члена, обвела головку и присосалась к кончику. Его рука вцепилась в ее волосы с другой стороны. Они оба направляли ее, задавая темп.

— Твой рот такой горячий. Такой влажный. Такой, блядь, идеальный, когда ты не закатываешь свои театральные истерики, — промурлыкал Лука, его вторая рука поползла вверх по ее бедру.

Она простонала, вызвав у Теона очередное ругательство. Этот звук завибрировал в нем.

Ее собственное желание грозило поглотить ее целиком. Тесса начала слегка покачиваться, когда пальцы Луки поднялись выше.

— Такая жаждущая, — поддразнил он, и она вскрикнула, когда его пальцы скользнули по белью. — Но ты ведь нам должна, верно, искусительница? За то, что сбежала. Оставила нас. Подвергла себя опасности без нас. — он сжал руку на ее голове сильнее, резко дернув назад, и она снова вскрикнула. — За то, что не поверила, что мы позволим тебе быть твоим диким, необузданным «я ». Мы бы никогда не задвинули тебя на задний план. Больше нет. Но ты ведь поступила так с нами, правда?

Ее глаза расширились от его гнева. Она поняла, как глубоко снова его ранила.

— Твою же мать, — выдохнул Теон.

Его бедра толкались все жестче, быстрее, прямо ей в горло. Она уже почти ничего не делала. Лука держал ее неподвижно, чтобы Теон мог брать свое удовольствие.

Удовольствие, которое могла дать ему только она.

Она почувствовала, как он напрягся у нее во рту, поняла, что он близок к оргазму.

— Ему не обязательно это видеть, малышка, — мрачно прошептал ей на ухо Лука. — Ему просто нужно чувствовать, как ты его проглатываешь. Знать, что он внутри тебя. Часть тебя. Знать, что тебе никогда от него не деться.

Лука прижал ее голову ниже, а рука Теона на ее шее чувствовала каждое движение, пока он брал ее рот. Затем он замер, и горячие струи спермы коснулись ее языка. Очередное проклятие сорвалось с его губ. Он сделал еще несколько толчков, следя за тем, чтобы каждая капля осталась в ней, и удерживая себя глубоко внутри.

И она выдержала его затуманенный похотью взгляд, когда проглотила все, в последний раз сжав его мышцами горла.

— Чертовски идеально, — прорычал он, поднимая ее за шею.

Его губы впились в ее губы, он пробовал самого себя, пока его язык исследовал ее рот. Он все еще тяжело дышал; каждое слово давалось ему с трудом:

— Никогда больше не смей надевать его гребаную куртку.

Она усмехнулась, поняв намек на пальто Тристина, в котором он нашел ее месяцы назад у отеля, а потом снова пару недель назад.