— Надеюсь, я ослышался. Потому что прозвучало так, будто ты, — он указал на отца, — Привез Тессу в Деврам, а потом передал ее тебе, — он перевел палец на Блэкхарта

Когда оба мужчины промолчали, Лука добавил:

— Мы все попали в этот мир из-за нее?

— Дай угадаю, — вмешался Разик, и в его словах сочилось презрение. — Тебя не бросили в другом мире просто потому, что ты был нужен.

— Нужен для чего? — спросил Лука, поворачиваясь к брату и встречая его насмешливый взгляд.

— Для того же, для чего бросили и меня. Прямой потомок Саргона? Сын Хранителя Темураля? Ничто не важнее для него, чем исполнение нашего долга, — произнес Разик, удерживая взгляд Луки своими сияющими глазами.

— Я всегда должен был быть ее Хранителем, — тихо пробормотал Лука, повторяя слова, которые она не раз шептала ему.

Тесса знала. Ее душа знала. Но он всегда думал, что это значит…

Он снова повернулся к отцу.

— Это правда? Поэтому меня и привезли сюда?

Ксан вздохнул, опуская руки вдоль тела. Он слегка поморщился, когда ошейник на шее дернулся. Тот самый ошейник, который они бесчисленное количество раз пытались снять, но безуспешно.

— Дело не только в связи Хранителя. Да, твои Подопечные в большей безопасности с тобой, но и тебе безопаснее, когда ты с кем-то связан. Связи куда сложнее, чем простые слова и магические трюки. Вы все наверняка уже это поняли.

Лука посмотрел на Разика. Лицо брата снова стало бесстрастным, но Лука заметил легкий наклон головы. Знак того, что Элиза говорит с ним по их связи. И хотя в его голове роилось еще больше вопросов, вслух он задал лишь один:

— Знает ли Тесса?

— Знает что? — переспросил Ксан.

— Что ты привез ее сюда. Что передал ее Блэкхарту. Что я был… — он осекся, не зная, как облечь в слова все то, что пытался осознать.

— Вальтер сказал ей, что я привез ее сюда, но она никогда не спрашивала меня об этом, — ответил отец, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я ждал. Ждал этого вопроса каждый раз, когда она приходила к моей камере, но она так и не спросила.

— А ты? — Лука грубо спросил, глядя на Блэкхарта.

— Я ей не говорил, — признался Тристин. — Я пытался завоевать ее доверие, а это вряд ли способствовало бы цели. Я всегда собирался рассказать. Просто… так и не нашлось подходящего момента.

— Не нашлось подходящего момента? — повторил Лука. — Она месяцами, да что там… всю свою гребанную жизнь искала ответы, а у вас подходящего момента так и не нашлось?

— Мы можем вмешиваться лишь до определенной степени, — добавила Сиенна.

Лука и забыл, что она здесь, но теперь точно не мог этого игнорировать. Он резко повернулся к ней, обнажив зубы в яростном оскале.

— Ты знала все это время. Вы все, блядь, знали и не сказали ни слова!

— Если мы будем вмешиваемся слишком часто, нам придется отвечать перед Наследием и богами, — отрезала Сиенна ледяным, твердым тоном. — Судьбы придут за нами. Чрезмерное вмешательство привело бы их прямиком сюда.

— Мы пришли сюда, и Тристин встретил нас на другой стороне, в…

Начал Ксан, но Лука его перебил:

— Нет! — прорычал он. — Не смей рассказывать мне подробности сейчас. Только не без нее. Она заслуживает услышать это от вас троих, а не в пересказе от меня. Пойду попробую вернуть ее сюда обратно.

Не дожидаясь ответа, он стремительно вышел из комнаты. Все эти гребанные секреты. Копят информацию, чтобы иметь рычаг давления, использовать для шантажа, чтобы быть на шаг впереди. Вот и все, на чем держится этот мир. Ходы и контрходы.

И Тесса освоила эту стратегию так же хорошо, как и все остальное.

Он понимал, почему она скрыла от него правду о его отце. Она прошла путь от Дома Ариуса до Дворца Ахаза. Идеальная позиция и положение, чтобы выведать любые сведения. И она поклялась уничтожить род Ариуса.

С какой стати ей было что-то ему рассказывать, когда он появился на пороге Ахаза?

Разумеется, она была подозрительна. Она много раз говорила, что не хочет его видеть, и хотя он клялся, что верен ей, слова для нее ничего не значили.

Сколько раз красивые фразы использовали, чтобы ею манипулировать?

Нет, Тесса понимала только поступки. Слова пролетали мимо ушей, а эмоции предавали.

Она понимала, каково это — когда тебя запихивают в шкаф или запирают в винном погребе.

Она понимала, каково это — когда кто-то приносит ей шлепанцы и сидит под ночным небом с пиццей.

Она понимала, каково это — делить постель и опускаться на колени в знак покорности.

Она понимала, каково это — когда кто-то оказывается рядом в момент ее пробуждения после очередного оценочного тестирований.

Она понимала, каково это — когда кто-то дарит ей музыку и играет в «Хаосферу» на импровизированном поле.

И она понимала, каково это — когда уходят двое самых близких мужчин, которые клялись, что никогда этого не сделают. Один в гневе, другой в попытке ее спасти.