«Это его проблемы», — сказала я себе в миллиардный раз. Ну и что с того, что мы с ним не лучшие друзья? Он не может уволить меня без повода, а я лезла из кожи вон, чтобы не давать ему этого повода.

Я извлекла мозг и положила его на весы, пока Аллен разглядывал тело. Через несколько секунд он сделал пометку в своем планшете, затем повернулся, чтобы осмотреть мешок для трупов, в котором находилась Сара Линн. Проверяет меня, я знала. Несколько месяцев назад поднялся шум из-за пропавших драгоценностей, и с тех пор Аллен ввел подобные выборочные проверки, чтобы убедиться, что личные вещи изымаются и должным образом регистрируются.

Сохраняя каменное выражение лица, я продолжала работать. Ему еще ни разу не удалось подловить меня ни на одном косяке, реальном или вымышленном, и я намеревалась удерживать эту планку. Голову вниз, делай свою работу, не поднимай волн. Будь хорошей девочкой, Энджел.

— Аллен, ты слышал новости об Энджел? — внезапно спросил доктор Леблан, выкладывая почку на весы. Я послушно записала вес на белой доске на стене позади него, гадая, о каком вообще бреде говорит патологоанатом.

Глаза Аллена едва заметно сузились.

— Новости? — Его взгляд метнулся ко мне, и я заметила в его глазах тень любопытства. Должно быть, прикидывал, нельзя ли добавить это в его «дерьмовый черный список Энджел».

Доктор Леблан снял почку с весов и начал делать надрезы.

— Энджел на прошлой неделе сдала экзамен GED, — объявил он с широкой улыбкой. — Теперь перед ней открыты все дороги.

Ага, мне наконец-то удалось выскрести проходной балл на экзамене за среднюю школу — после долгих часов бесплатных занятий с моим коллегой Ником, а также еще кучи часов не бесплатных занятий, направленных на мою недавно диагностированную дислексию.

Я приготовилась к тому, что Аллен как-нибудь закатит глаза или презрительно фыркнет, но он сумел выдавить улыбку — без сомнения, ради доктора Леблана.

— Поздравляю, Энджел, — произнес он с таким же энтузиазмом, как садовый слизень. — Значит, скоро ты отправишься в колледж, я так понимаю?

Жар подступил к моему лицу от его тона и невысказанного: «Хрен там плавал, тебе никогда не осилить нормальную учебу. Это твой потолок в жизни».

— Вообще-то, я собираюсь записаться на пару курсов в общественный колледж Такер-Пойнт на следующий семестр, — огрызнулась я прежде, чем мой мозг успел включиться. Дерьмо. Я подумывала об этой идее и даже дошла до того, что заглянула на сайт колледжа, но я была слишком… ну, ладно, я была слишком труслива, чтобы сделать что-то большее. Я сдала этот GED на волоске — всего на один чертов балл больше проходного, если быть точной — и справилась только потому, что мне дали дополнительное время из-за дислексии. Как, блядь, я смогу закончить колледж?

Тем не менее, я взяла и ляпнула это, а значит, теперь я попала. Я ни за что не доставлю Аллену удовольствия оказаться правым насчет меня, и ни за что не разочарую доктора Леблана, глядя на его гордую улыбку.

— Звучит неплохо, Энджел, — прокомментировал Аллен, даже не взглянув в мою сторону. Он сделал еще одну пометку в планшете, слегка кивнул доктору Леблану и вышел без лишних слов.

Патологоанатом извлек сердце женщины, взвесил его и положил на свою разделочную доску.

— Полагаю, мне не нужно советовать тебе пойти туда и показать всем, из какого теста ты сделана?

Я фыркнула, выдавив ту яростную улыбку, которую ждал от меня доктор Леблан.

— Не-а. Всё под контролем.

Дерьмо. Похоже, я иду в колледж.

— Ну надо же, как интересно, — пробормотал доктор Леблан, нахмурившись и глядя на разрезанное сердце.

Я заглянула туда и посмотрела на аномально утолщенную стенку ее левого желудочка.

— Гипертрофия желудочка? — Мы видели такое постоянно в случаях болезней сердца и высокого кровяного давления, но почти никогда у кого-то настолько молодого. И уж точно не до такой степени, когда в самом желудочке практически вообще не оставалось свободного места.

— Думаю, мы можем выразиться точнее, — сказал он. — Кардиомегалия, молодой возраст, признаки отека легких, асимметричная гипертрофия межжелудочковой перегородки и желудочка. — Он провел зондом по перегородке на поперечном срезе. — Видишь?

Я не просто видела, я на самом деле понимала абсолютно всё, что он говорил. Ничего себе! Конечно, помогало то, что я была почти уверена: мы уже видели такое однажды на аутопсии…

Ох, черт. Мы уже видели это раньше, и теперь я поняла, почему эта женщина показалась мне знакомой. Она была одной из актрис массовки — зомби-чирлидершей — в фильме, который снимали в наших краях прошлым летом: «Зомби-апокалипсис в старшей школе!!» Еще одна девушка из массовки, Бренда Барнс, умерла ровно от такого же диагноза.

— У нас был подобный случай несколько месяцев назад, — произнесла я сквозь внезапный холод, сковавший мне горло.

— Гипертрофическая кардиомиопатия, — сказал он, и его лицо стало серьезным. — Два случая за короткий промежуток времени, и этот точно так же сбивает с толку, как и первый.