После моей блестящей демонстрации пришла моя очередь отойти в сторону и понаблюдать, как сходятся огромный Фредди и Ченс нормального телосложения. Мое Эго немного восстановилось, пока я смотрела, как Ченса заваливают снова и снова, хотя, когда он падал, он хлопал по мату и делал все это дерьмо правильно, а не шлепался как мешок с мукой, как я. Около месяца назад я что-то щелкнула в щиколотке из-за своей ужасной формы, но быстрый перекус мозгами сразу же затянул повреждение. Это была одна из охрененных фишек бытия зомби. Пока у меня в сумке лежал мой «протеиновый коктейль» — с его супер-особым ингредиентом — никому, а особенно моему сенсею, и знать не нужно было, что я травмировалась.

Сенсей сделал мужчинам несколько замечаний по поводу формы, а затем повернулся ко мне.

— Кувырки, Энджел, — скомандовал он, указывая на длину мата. — Обе стороны, туда и обратно дважды, и на этом закончили.

— Да, сэр! — выдала я с жизнерадостной усмешкой, после чего принялась швырять себя на мат в самых спазматически-убогих кувырках, какие только видел этот додзё джиу-джитсу.

Я не была уверена, но мне показалось, что сенсей в этот момент немного всплакнул.

— Вишнево-красное лицо.

Кожа разошлась под моим скальпелем, и я издала тихий презрительный смешок.

— Ой, умоляю. Дай мне что-нибудь посложнее. Отравление угарным газом.

Доктор Леблан улыбнулся, облокотившись о стойку. Пятидесяти с лишним лет, с редеющими седо-русыми волосами, очками, сидящими на середине носа, и с бóльшим количеством жирка, чем мышц вокруг талии, он не выделялся бы в толпе, но мне на это было абсолютно плевать. Патологоанатом офиса коронера округа Сент-Эдвардс был одним из моих самых любимых людей в мире, главным образом потому, что он, казалось, свято верил, будто я способна на всякие великие дела. Я не всегда верила ему, но уж точно изо всех сил старалась соответствовать его ожиданиям. Буквально час назад я корячилась на джиу-джитсу, и одной из причин, почему я не бросила это недели назад, было то, что вскоре после начала моих тренировок доктор Леблан заметил, что для него будет честью, если я приглашу его на церемонию вручения пояса, когда заработаю желтый. Честью. До того, как я превратилась в зомби, я была наркозависимой недоучкой, бросившей школу, с судимостью за тяжкое преступление, которая не могла удержаться ни на одной работе. И доктору Леблану было на все это плевать.

— Ладно, — сказал доктор Леблан, — давай останемся на теме угарного газа. — Он закинул голову назад, обдумывая мою следующую задачу. — У твоего покойника ожоги второй и третьей степени на девяноста процентах тела. Признаков других травм нет. Токсикологический анализ чист. Уровень карбоксигемоглобина составляет пять процентов. Как этот уровень подтверждает смерть твоего покойника от пожара?

Размышляя, я повела скальпель вниз по животу женщины, завершая Y-образный разрез.

— Никак, — сказала я мгновение спустя. — Беднягу, скорее всего, убили, а убийца попытался использовать пожар, чтобы это скрыть.

— Ты уверена? — Он устремил на меня строгий взгляд.

— Да, — ответила я с наигранной серьезностью. — Ну, то есть не насчет самого убийства, — поправилась я, — а насчет того, что он помер до начала пожара. С пятью процентами в… — я запнулась. Я знала, что измеряет этот чертов тест, но мне адски тяжело давалось выговаривать это слово. — С уровнем карбоксигемо-хренотени всего в пять процентов он никак не мог быть жив, когда начался пожар, иначе этот показатель был бы гораздо выше из-за вдыхания угарного газа. — Хомяк в моей голове резво побежал по своему колесу. — Может, он умер от сердечного приступа и выронил сигарету на кучу газет. Пять процентов — вполне нормальное дело для курильщика. — Я пожала плечами. — Убийство или несчастный случай, но чувак погиб не от огня и не от дыма.

Его улыбка вернулась.

— Наверное, мне следовало бы сказать, что я впечатлен, но по правде говоря — нет.

— А?

— Чтобы впечатлиться, я должен был бы удивиться тому, как хорошо ты усваиваешь материал, — сказал он. — А я ни капли не удивлен.

Покраснев от удовольствия, я вернулась к телу и закончила отделять кожу и плоть от ребер.

— Мне все еще предстоит долгий путь. — Я отложила скальпель и взяла большие костные кусачки — точно такие же, какими я срезала ветки у себя дома. Не то чтобы я особо ухаживала за садом, если не считать того, что раз в несколько недель толкала перед собой газонокосилку.

— Но каждая крупица знаний — это еще один шаг по этому долгому пути, — отозвался он. Он понаблюдал, как я перекусываю ребра, чтобы извлечь треугольный лоскут, а затем оттолкнулся от стойки, подошел ближе и заглянул в грудную полость. — И в один прекрасный день ты посмотришь на этот долгий путь и обнаружишь, что осталось всего несколько шагов.

— Продолжайте в том же духе источать мудрость, и я начну звать вас «Достопочтенный Мастер Леблан», — подразнила я его, протирая кусачки. — Вы бы шикарно смотрелись с длинной белой бородой и усами, которые можно подкручивать пальцами.

Он рассмеялся:

— Полагаю, я и впрямь звучу немного напыщенно.

— Не, все круто, — с усмешкой сказала я. — Главное, не просите меня пробивать руками доски или типа того.