Канг. Первый зомби, которого я узнала, не считая себя самой. Точнее, первый зомби, о чьей природе я знала наверняка. Канг многому научил меня в плане выживания в шкуре зомби: как часто мне нужно есть человеческие мозги, как физические нагрузки усиливают голод и как мои умственные способности будут деградировать вместе с телом, если я слишком долго не буду питаться мозгами. Но Канг не послушал меня, когда это было действительно важно, и в итоге стал жертвой серийного убийцы, который выслеживал зомби и отрубал им головы.

И это была, блядь, очень запутанная история.

Я отвела взгляд от плода-Канга. Его чан был одним из шести в этой тускло освещенной комнате. Бледный, худой мужчина с темными волнистыми волосами сидел на корточках у панели управления и вносил коррективы — Жак Леру, лаборант и ассистент доктора Никаса. По другую сторону от чана Канга стоял Пьетро; его давешняя расслабленная улыбка теперь сменилась жестким, непроницаемым выражением лица, пока он смотрел на Канга.

Доктор Никас стоял рядом с Пьетро, слегка скрестив руки на груди и всматриваясь в чан. Среднего роста и ничем не примечательный директор лаборатории обладал добрым лицом со светло-карими глазами и каштановыми волосами, собранными в хвост, который свисал до лопаток. Я не знала точно, доктором каких именно наук являлся доктор Никас, но подозревала, что самых разных. Особенно учитывая мое сильное подозрение, что он топчет эту землю уже не один век, хотя на вид ему нельзя было дать больше сорока с небольшим. Пока Пьетро рулил делами, доктор Никас был сердцем и душой лаборатории и, насколько я видела, за ним всегда оставалось последнее слово. Снаружи лаборатория выглядела как унылое промышленное здание в самом разгаре луизианской глухомани — на мили вокруг не было ничего, кроме сосен и болот. Однако внутри этих скучных стен скрывалась высокотехнологичная исследовательская лаборатория и небольшой медицинский блок, будто сошедшие с экрана научно-фантастического фильма.

— Канг настолько вырос всего за один день? — спросила я доктора Никаса. — Я меняла жидкость вчера утром, и он все еще был просто сморщенной головой. Такой же, как и все последние месяцы.

— Удивительно, правда? — отозвался доктор Никас. — Моя теория такова: он вовсе не был в состоянии покоя, а скорее готовился. — Он наклонился над чаном и с жадным восторгом уставился на деформированную штуковину, которая вполне могла бы сойти за реквизит из фильма ужасов. — Оценивал ресурсы и проверял нити ДНК, если можно так выразиться. — Он поднял голову и тепло мне улыбнулся.

Жесткая линия рта Пьетро сжалась еще сильнее.

— Ари, когда мы узнаем, уцелела ли память?

Доктор Никас выпрямился.

— Я не знаю, когда смогу определить хоть что-то относительно его памяти или когнитивных функций, — сказал он, и я заметила, как он выделил слово «его». Для доктора Никаса это не было безличным лабораторным экспериментом. В каждом чане здесь находилась отрубленная голова зомби, и за каждой скрывалась личность, чье имя было выведено изящным почерком на карточке, прикрепленной к чану. Такие мелкие личные штрихи говорили мне о том, что доктору Никасу не плевать. — Возможно, это станет понятно только тогда, когда он полностью регенерирует, — добавил он.

— И сколько это займет времени? — Я указала на плод-Канг. — Я имею в виду, вот это произошло меньше чем за сутки.

— Это одна из многих вещей, которых мы до сих пор не знаем, — с мягким снисхождением произнес доктор Никас. — Этот рост произошел очень быстро, но последние шесть часов он снова находится в состоянии стазиса. — Он развел руками. — Процесс может идти скачками. Или же ничего не произойдет, пока мы не переместим его в полноразмерный чан, где у него будет достаточно ресурсов. — Он указал в сторону нового контейнера, похожего на гроб, в другом конце комнаты. — Это абсолютно неизведанная территория. Теоретически, есть потенциал для того, чтобы полная регенерация произошла быстро — возможно, в течение нескольких недель. Мы поймем больше, когда он снова начнет расти.

Жак обошел чан, чтобы проверить другую панель управления, и я отступила, освобождая ему дорогу.

— Вы, ну… отследите скорость роста за определенное время, а потом сделаете на основе этого прогноз? — спросила я доктора Никаса. Год назад — да ладно, даже месяцев шесть назад — я бы вообще хрен поняла, что все это значит.

Улыбка доктора Никаса стала еще шире.

— Совершенно верно, Энджел, — сказал он. — Жак может показать тебе, как получить доступ к графикам и необработанным данным на одной из рабочих станций. Ты сможешь увидеть наши текущие прогнозы и понаблюдать, как они меняются по мере поступления новой информации.

Пьетро нахмурился с явным нетерпением.

— Неужели ЭЭГ не может дать хоть какого-то представления о том, с какой памятью или умственными способностями вернется Канг?

По лицу доктора Никаса скользнуло легкое раздражение.

— Она показывает ровно то же самое, что и до начала роста, — констатировал он. — Учитывая, что паразит полностью инкапсулировал его мозг, это все, что мы имеем. — Он кивнул в сторону экрана, где прямые линии каждые несколько секунд сменялись дикими всплесками. Даже я видела, что графики идут наперекосяк.