Возни набралось море, то нить провиснет и ляжет на доску, то короб не пролезает между стойками. У пары ящиков дно оказалось щелястым и потекло, и каждую такую мелочь приходилось решать на месте, так что наружу я вылезал только глотнуть воздуха.

Зато ферма обзавелась полными стеллажами, я специально пересчитал тару вместе с корытами, и каждый короб уже заправлен опилками с удобрением и получил свою долю грибницы. Утром у меня было шесть, а сейчас тридцать, вот это я понимаю темпы роста, ни одна контора из прошлой жизни такого отчета бы не переварила.

Осталось решить вопрос с кадрами, бегать сюда каждые пару часов я физически не смогу, а грибы, как выяснилось, растут со скоростью хорошей ссоры.

— Так, учреждаем службу грибников, — объявил я, когда народ собрался у выхода. — Нужны минимум двое, и не на разок, а служба каждодневная. Первый смотрит за коробами и собирает урожай, второй заведует приготовлением субстрата и поливкой. Желающие?

Желающих на первое место оказалось полно, на второе, что характерно, ни одного. Первым я поставил деда, он и стеллажи придумал, и в грибах толк понимает, заслужил. А к соку определил любознательного мужика, того, что интересовался моей грамотой, он возле этой бочки уже отстоял смену и производственную среду выдерживает.

Новоиспеченный заведующий субстратом только покорно вздохнул и утер глаза, то ли от чувств, то ли от сока. Дед же уточнил единственное, куда девать некондицию, мелочь всякую и рваные шляпки, и я указал на навес, где проживает наш главный дегустатор. Отбраковку Тележка согласна принимать в любых объемах, тут я за нее спокоен.

На том ферму и закрыли, задернули обе занавеси, и я наконец разогнулся, размял поясницу и обнаружил, что солнце уже свалилось за лес, а у меня на сегодня остался еще один разговор, и откладывать его нельзя.

Корша я нашел на краю участка, под построенным им же навесом, за столиком, который он когда-то сам привез сюда на тачке. На столике горела лампа, рядом высились две стопки бумаг, слева потолще, справа потоньше, и отставной дознаватель перекладывал листы из одной в другую с таким лицом, будто прощался с каждым лично. Моя грамота лежала тут же, с краю, развернутая и придавленная камешком.

— Садись, — он указал на чурбак напротив, не отрываясь от бумаг. — Я как раз закончил.

— С протоколами?

— С твоей грамотой. — Он отложил последний лист, снял камешек и подвинул свиток ко мне. — Я изучил ее еще раз, внимательно. Зацепился за одну формулировку, понадеялся даже, но нет, составлено грамотно, не подкопаешься. Так уж всё устроено, и советовать мне тебе нечего.

— Совсем нечего? — Я забрал свиток и повертел в руках. Надо же, такая красивая бумажка, а пользы от нее выходит меньше, чем от кривой ножки пустяка.

— По грамоте нечего. А вот по Вильмару скажу. — Корш откинулся назад и сцепил пальцы на колене. — Если поедешь с ним, обратно ты сюда не вернешься. Не сразу, нет, всё будет вежливо и законно, но они найдут способы не позволить тебе вернуться никогда. Согласишься на обучение, подпишешь согласие, а в нем окажется, что обучение платное, и жилье в городе платное. Про инструмент с материалами узнаешь позже, из отдельного счета. Будешь работать на гильдию до старости, а долг за обучение так и не покроется, там это умеют считать.

— Так это же рабство! — возмутился я.

— Ну да, — отозвался он так буднично, что меня аж передернуло. — Почти во всем мире рабство процветает, Рей. У нас оно просто узаконено и названо иначе. Ученичество, отработка долга, названий хватает. Так что я бы на твоем месте отказался.

Посидел я молча, переваривая услышанное. В прошлом мире, помнится, существовала похожая штука, кредит на образование, и выплачивали его люди до седых волос. Правда, там проценты хотя бы вписывали в бумагу заранее, а здесь, надо думать, и этого не дождешься.

— Ну, значит, как я и думал, остаюсь подмастерьем, — пожал я плечами.

Корш поднял бровь, а для него это уже целая буря чувств.

— Рановато сдаешься. — Он подтянул к себе чистый лист, но писать ничего не стал, просто накрыл его ладонью. — Лазейки есть всегда, южные мастера, к примеру, как-то работают без грамот, и никто не жалуется.

— Вот, кстати, интересный вопрос. Как? — задумался я.

— Гильдия строителей не единственная, — пояснил он. — Есть и другие, со своими уставами и своими правами, правда и род деятельности у них совсем другой.

— О, может, меня в гильдию мыловаров возьмут, — усмехнулся я. — И сразу назначат главным мастером. Буду подряды на мыло брать, а строить так, для души.

— Гильдии мыловаров нет, конечно, — Корш даже не улыбнулся, шутки до него сейчас долетали плохо. — Но в целом ведь так и есть, ты верно ухватил. Надо в Северане уточнить, там канцелярия, у них списки всех действующих гильдий с уставами.