Жених выглядел крайне недовольным, его, понимаешь, привязали, кормить собрались явно не его, и теперь он сердито вспыхивал и шлепал лапой по бревнышкам, на потеху публике. Плот закачался и неспешно поплыл к центру пруда. Вскоре его обвили первые волоски, потянули шустрее, стали стягивать объедки с бревнышек, и волосян уперся уже всерьез. Народ возликовал, по берегу покатилось, что свадьба началась, и дудочка заиграла громче.

Я постоял, посмотрел, как плот утягивают под воду, встряхнул головой и вернулся к вопросам.

— Нет, не понимаю. Зачем вы на плот объедки грузите? Не пробовали просто посадить его к воде, как это у них в дикой природе заведено?

— А ты думаешь, не сажали? — усмехнулся мужик и приосанился. — Тут эту свадьбу чуть не каждый день проводят, а то и по два раза. Не принимает она его голышом. Вот и начали подкладывать угощение, может, хоть так примет.

— А может, Основы мало насосался, — предположил зритель слева и задумчиво поскреб бороду. — Наберет полную спину, тогда и любовь.

— Да чего ей твоя Основа, ей норов его не нравится, — влезла тетка с соседней лавки и махнула платком в сторону пруда. — Кому такой скандальный в хозяйстве нужен?

Дальше каждый тянул свою версию, и из общего гула я уяснил главное, свадьба у нас тут проходит на регулярной основе, а я, получается, единственный в деревне, кто ухитрился ее ни разу не застать.

Плот между тем ушел на дно под возмущенное бульканье, а спустя несколько секунд из воды выстрелило щупальце и метнуло волосяна куда подальше. Бедолага взмыл метров на тридцать, распахнул перепонки и заскользил по воздуху прочь от пруда, а внизу его уже караулили двое с сетями, до того буднично, будто летает он тут каждый день и всегда по одной траектории. Что, собственно, скорее всего так и есть.

— Ура-а-а! — берег подскочил, в воздух взлетели шапки, и дудочка сорвалась на что-то совсем разудалое.

Я же как стоял, так и остался стоять, хлопая глазами.

— Так, а чему вы радуетесь-то?

— Слушай, ну ты совсем заработался, — гоготнул мужик и пристукнул ладонью по колену. — Самых основ не знаешь. Видал, высоко пошел? Значит, дождя сегодня не будет. Мы так прогноз погоды получаем. А вот если низко пойдет, быть дождю, тут уж будь уверен.

Ответов после такого объяснения у меня снова не прибавилось, скорее наоборот, но вываливать новые вопросы кучей я не решился, ограничился главным.

— И все-таки. — сделал глубокий вдох носом, медленно выдохнул, чтоб успокоиться, — Зачем его совать, если она его всё равно выкидывает?

— Ну, во-первых, иначе мы не узнаем, какая будет погода, — терпеливо повторил мужик. — А во-вторых... а чего бы и не совать?

А вот это уже аргумент, с таким не спорят даже в высшем обществе. Зеваки уже перешли к обсуждению высоты полета, и кто-то предлагал вкопать у пруда столб для замеров и сверяться по цифрам, насколько низко пролетит жених, и заранее знать, будет дождик или сразу ливень. Я же тихонько выбрался из толпы и пошел думать о жизни.

Всё ведь как-то неправильно, мало того, что полдеревни собралось посреди рабочего утра, так еще и Эдвин стоит тут же, наблюдает и почему-то улыбается. Точно что-то задумал, знает больше остальных, но молчит, по глазам вижу, что так и есть.

Здоровяка после полета водворили обратно на ферму, заряжаться и работать дальше. Возможно, в качестве компенсации за моральный ущерб его накормят грибами, точно не знаю, но с деревенских станется, за работу у нас принято платить. Да и другого синоптика у нас всё равно не имеется.

В общем, ходил я, ходил, думал и надумал ровно одно. Раз лесопилку можно строить и без меня, то горн точно больше не ждет, тем более задача моя тут простая, начать и закончить. Так что выбрал место недалеко от дома и вбил первый колышек, размечая фундамент под новое место для обжига. Удобно выходит, глину носят как раз с той стороны, навес с лепщиками под боком, всё рядом, всё под рукой.

Колышки уходили в землю по самую макушку, и с каждым на душе становилось спокойнее. Горн провисел у меня в списке дольше всех, зато добрался до первой строчки, а такие мысли, в отличие от вечерних, уже никуда не пропадают.

И все-таки шамотом надо было озаботиться раньше. Мысль эта догнала меня в очередной раз прямо посреди разметки, с колышком в одной руке и обухом в другой, и крыть было нечем. Пока я по уши сидел в грибах, грамотах и гильдейских интригах, главный вопрос всего производства смирно стоял в сторонке и ждал, когда о нем вспомнят, а вспомнил я о нем только сегодня, когда взялся наконец за горн.