— В смысле? — Бертольд моргнул, но быстро взял себя в руки. Мальчишка-то уже на крючке, и ссориться при нем никак нельзя, вся рыбалка насмарку. Да и карета, если по совести, куда удобнее здешних халуп.

— Ну и хорошо, — он поднялся и одернул кафтан. — Карета у меня всяко лучше. Пойду, вон, с благородными время проведу, а то здесь простотой смердит.

— Вот и я о том же, — кивнул староста и распорядился проводить знатного гостя до ворот.

Вечер Бертольд коротал у костра с рыцарями, и хоть здесь всё шло как положено. Подсаживались они один за другим, жаловались на полевую жизнь, и каждый в итоге подводил к одному и тому же.

— Третий месяц в шатре, — вздыхал ближний, придвигая сапоги к огню. — Дома, поди, решили, что я героем пал. Вы ведь через Северан обратно поедете, господин Вильмар?

— Передайте весточку, а? — влезал следом совсем еще молодой, из последнего набора, и совал сложенный вчетверо лист. — Матушка извелась вся. Я в долгу не останусь, слово даю!

Письма Бертольд принимал благосклонно и убирал во внутренний карман. Услуга копеечная, а помнить будут долго.

Тут же, через костер, грел руки внучатый племянник троюродного брата главы рода, и беспокойства в нем не читалось ни капли. Родство такое, что седьмая вода на киселе обзавидуется, а повозиться пришлось всерьез, чтобы фамилия не мелькнула ни в единой сводке. Но с этим уже утрясли, карета дознавателя подана как надо и с нужными документами.

Только не радовали его ни письма, ни улаженные бумаги, сидел он на чурбаке, смотрел поверх огня на темный частокол и никак не мог уложить в голове, что его, Бертольда Вильмара, попросту выставили за ворота, а он взял и уехал.

Рядом на бревно тяжело опустился взъерошенный неопрятный мужик с бутылкой, качнулся, устраиваясь поудобнее, и лишь со второго взгляда в нем угадался командующий армией, гостивший еще недавно в северанской резиденции. Правда, в тот раз гость выглядел куда наряднее.

Командующий сделал глоток, усмехнулся каким-то своим мыслям и кивнул в сторону деревни.

— Что, в первый раз, да? — он с глубочайшим пониманием протянул бутылку.

И Бертольд, чего сам от себя не ждал, взял. Ведь и правда, из захолустной деревни его выставляют действительно в первый раз.

Глава 2

На крыльцо меня вывел Гундар и тут же исчез, у него свои заботы, а я сунул свиток под мышку и огляделся. Пока в доме решались мои дела, народу у старосты набилось изрядно, и весь он жмется к окнам. Кто-то притащил чурбак и стоит на нем и балансирует чтоб не упасть, мальчишка устроился у отца на плечах и видит больше всех, а молчат при этом все до единого.

Тишина деловая, в такой обычно подслушивают, как соседи делят наследство, и лишь изредка назад уходит шепоток с пересказом для тех, кому не досталось места, и новости эти бегают так быстро, что никакая карета не угонится.

На меня особого внимания не обратили, подумаешь, главный участник этого представления вышел, всё занятное-то осталось внутри. Только от крайнего окна отлепился мужичок и подошел бочком, косясь на свиток.

— Рей, ну ты это... Это ж Вильмары, ты с ними поосторожнее хоть, — зашептал он, оглянувшись через плечо, и по говору я опознал в нем приезжего из города. — Всякое про них поговаривают, и хорошего мало.

— Да я осторожен, — отмахнулся я.

— Ну да, ну да, — покивал он без всякой веры и побрел обратно, а место у подоконника за это время, понятно, уже заняли, так что отвоевывать его пришлось молча, одними локтями. Толкались с чувством, но тихо, чтобы не мешать начальству.

Вечер пока не наступил, грибам расти еще и расти, а вопрос с грамотой сам себя не решит, так что направился я прямиком к карете дознавателя.

С утра она так и не сдвинулась с места, лошади мирно жуют овес, а чуть поодаль Корш толкует с молодым парнем, и чем ближе я подходил, тем яснее становилось, что разговор там серьезный. Корш стоит спокойно, руки за спиной, голос ровный и будничный, а вот собеседника его едва не трясет, парень бледный, скулы свело, и слушает он так, будто ему зачитывают приговор.

— Ну всё, ты теперь на моем месте, Лоран, — подытожил Корш. — Дела все передал, документы подписаны. Завтра перед отбытием получишь задержанных, сопроводительный пакет, и будь уж добр, доставь их как полагается. Это важно, они касаются не только этого дела, но и многих других. И письмо тогда же отдам, завтра, вместе со значком.

— Но...

— Я всё решил, меня в дознании больше ничего не держит, — перебил его Корш.

Лоран хотел что-то ответить, но заметил меня и осекся, только кулаки сжал. Я на всякий случай сделал вид, что просто иду мимо и любуюсь решеткой на заднем окошке, подслушивать чужие служебные драмы неловко, зато познавательно.

— С письмом ознакомишься при вручении, занесешь в протокол, — продолжил Корш, не удостоив меня и взглядом.

— Я помню, — процедил Лоран. — Но господин Коршеван, нельзя же так, мы ведь вместе...

— Молчать, — как-то особенно холодно приказал Корш.