— Погоди, — остановил он меня, и прозвучало это уже вполне начальственно. — Завтра утром показываешь мне всё. Всё, что начал и не закончил, и всё, что кому пообещал.

— Но ведь… — Подступивший к горлу ком я сглотнул невольно и на удивление громко, потому что этого списка я боюсь сильнее, чем всех Вильмаров разом. — Ну да, и правда, давно пора…

Глава 4

По своему же участку я пробирался на полусогнутых, гусиным шагом, как заправский лазутчик. Со стороны это смотрелось, подозреваю, донельзя глупо, хозяин крадется мимо собственного добра, но обстоятельства у меня уважительные.

У крайнего штабеля я все же задержался, рука сама легла на боковую грань верхнего кирпича, и в толще проступила руна накопления. Нет, Сурик, может, и молодец, но тут промахнулся, печать села чуть в стороне от узла. Обидно даже, узелок жирный, а используется процентов на пятнадцать, сдвиг-то от силы пара миллиметров, но в таком деле каждый миллиметр это пропасть. Сюда бы еще клеймо помельче, точно под размер, хотя вон на соседнем кирпиче всё наоборот, узел рыхлый, и потому вымахал раза в полтора крупнее, ему бы подошел оттиск пошире.

Но это штамповка, погрешности тут неизбежны, печатки у Сурика считаные, а узлы в глине сидят где хотят и какие хотят. Да и лучше хоть такая руна, чем никакая, ведь сотня корявеньких, собранных в единую сеть, даст куда больше, чем десяток идеальных вразброс по стене, так что пусть конвейер работает дальше, меня всё устраивает.

Прокрался я вдоль накидок, обогнул кусты и сквозь серость сумерек вышел наконец к залитому фундаменту горна. Плита встала ровно, поверхность гладкая, по краю уже можно ступать, если аккуратно, бетон у меня схватывается без ленцы. Отдельно порадовал дальний угол с основанием под трубу. Там копнули поглубже, а выпуски перевязали с арматурой самой плиты, и получился единый монолит. Тяга в горне решает всё, а тягу дает высота, так что труба полезет вверх, насколько осмелюсь, и вес наберет соответствующий, пусть уж лучше стоит мертво.

Взял с ближнего штабеля несколько кирпичей, разложил по углам и пошел вокруг, прикидывая на глаз то, что до сих пор жило только в набросках. Вот здесь топка, над ней свод, кладка пойдет с напуском внутрь, ряд за рядом до замка, выше камера под загрузку, и продухи под самым перекрытием. Дольше всего я провозился с колосником, ведь по уму туда просится литая чугунная решетка, дома бы я так и сделал.

Но чугуна у нас нет и не предвидится, да и не место ему в таком пекле, железо поведет, а за десяток обжигов его сожрет окалина. Значит, кладем колосник из тех же кирпичей, на ребро, с зазорами в два пальца, гончары так обходились задолго до всяких решеток. Прогорит или треснет, так вынул да заменил, благо добра этого у нас теперь горы, а дождемся шамота, переложим начисто, и станет он считай вечным.

Ну, в целом картина была ясна еще вчера, просто с утра хотелось поскорее заняться делом, вот и всё. Поработать руками, пока начальство не проснулось, а то ведь запряжет чем-нибудь таким, к чему душа сейчас совсем не лежит, составлением списков, например.

— Кхм-кхм...

Развернулся я всем корпусом и чуть не снес свою утреннюю расстановку. Метрах в двадцати, у кустов, сидел Корш. Причем не просто сидел, а за своим переносным столиком, и по столешнице уже разложены дощечки, всё по линеечке, а сбоку дожидается уголек.

Я, кажется, даже подпрыгнул на месте, и было с чего. Впервые, за обе жизни разом, я собрался прогулять работу, и все равно попался начальству, которому, к слову, сам же за это и плачу.

— Я тут проснулся пораньше, и... — начал Корш.

— Погоди, какой пораньше? — поправил я его. — Это я проснулся пораньше. А твое пробуждение должно называться как-то по-другому.

— Тем не менее, — терпеливо продолжил Рееначальник. — Ты ведь составил список обещаний, как мы с тобой вчера договаривались?

— Ну... — замялся я. Нет, правда, я о нем думал. Список есть, конечно, и скорее всего он даже полный, вот только лежит он не на дощечке, а такой вариант, чую, не засчитают. Точнее лежал вчера вечером, но за ночь немного растрепался.

— Не составил?

— Не составил, — развел я руками. Чего уж юлить, с этим человеком надо говорить как есть, он так и так узнает.

— Ожидаемо. А я составил, — он указал на исписанные угольком дощечки, и смотрелись они пугающе солидно. Бумага у нас теперь своя, но тратить ее на такое Коршу жалко, так что лесопилка, по ходу, переходит целиком на его канцелярские потребности. — И прежде чем ты приступишь к работе, эти списки надо утвердить.

Я взглянул одним глазом на стопку и пробежался по тексту. Ну как пробежался... С моими навыками чтения я скорее прополз по первым строкам, так будет вернее, но главное уяснил, верхний список называется «Без участия Рея».

— А как ты списки-то вообще составил? — не удержался я.