В детдоме я жутко скучала по братьям. Они снились мне практически каждую ночь и порой я хотела увидеть их настолько сильно, что сознание разрывалось и по щекам текли слезы, но когда я вернулась, их отношение ко мне стало совершенно иным.

Лойд, который раньше проводил со мной все сутки, сказал, чтобы я свалила и не мешалась. Хорас посмотрел на меня так, словно видеть больше не хотел. Дастин вообще первые несколько дней не появлялся рядом со мной, будто ему было все равно на то, что я вернулась.

Братья целиком и полностью были заняты Алес и наблюдая за ними, я поняла какими могут быть отношения с родной сестрой. Тогда я и осознала, что всегда являлась для них чужой.

Год слишком долгое время. Во время него в этой семье я стала полностью ненужной. Меня забыли.

Понимание этого стало тем, что окончательно разрушило мой мир.

Я прекрасно помнила, как забилась в угол в гостиной. Обняла ноги руками и до боли кусала губы. Плакала. Не понимала, что вообще делать дальше и как жить. Наверное, для ребенка нет ничего хуже, чем чувствовать себя ненужной. А я не просто чувствовала, я это знала.

Когда надо мной нависла тень, я подняла заплаканное лицо.

Увидев Брендона, сжалась всем телом и спиной в защитном жесте прислонилась к стене.

Учитывая то, как ко мне стали относиться другие братья, встречи с Бреном я вообще боялась.

Он окинул меня взглядом. Я выглядела ужасно. Побитая и худая. Думала, что он саркастично это отметит, но Брендон ничего не сказал. Лишь что-то бросил на пол рядом со мной, после чего ушел.

Это был небольшой мешочек, а внутри него мое любимое печенье. Частичка моей прошлой жизни. По сути, Брендон бросил мне его, как собаке, но я съела все до последней крошки. Во-первых, в детдоме сладким не баловали и я до жути соскучилась по нему. У меня даже руки дрожали. Во-вторых, несмотря на то, как Брендон отдал мне это печенье, я восприняла такой поступок, как нечто хорошее. То, чего я вообще не ожидала от него, но благодаря этому печенью перестала плакать.

В дальнейшем Брендон вообще стал себя вести совершенно иначе. Я не скажу, что его отношение ко мне улучшилось. Порой он все так же делал больно. Так, как никто другой.

Но…

Наверное, следует уточнить, что Брендон всегда имел определенное влияние среди братьев. Даже в те времена, когда братья считали меня родной сестрой и их отношение ко мне было хорошим, остановить издевки Брендона они не могли.

После того, как меня вернули из детдома, наоборот создавалось ощущение, что братья на меня вот-вот набросятся, но уже теперь их сдерживал Брендон.

Поэтому Хизер и настояла на том, чтобы я пошла и сказала ему «Привет» после того, как Брен на каникулы приехал домой. Хотя бы малейшее нейтральное отношение с ним это залог более-менее спокойной жизни в этом доме.

Но когда же я в него влюбилась?

Это трудный вопрос и ответ на него, наверное, невозможен.

Хотя бы потому, что понимание любви ко мне пришло далеко не сразу. Я ведь десять лет считала его родным братом. Конечно, потом начало приходить понимание того, что это не так, но когда я впервые осознала, что засматриваюсь на Брендона, меня это испугало. Настолько сильно, что я потом около месяца избегала его.

И я ненавидела те моменты, когда он останавливал других братьев, если те устраивали особенно жестокие издевательства. Ведь мне казалось, что я ему не безразлична. Во всяком случае, мне хотелось в это верить, но на самом деле Брен просто уставал и желал других развлечений.

Я мало, что понимала в этой жизни, но одно я понимала особенно ясно – любовь подобна проклятью. Она противоречит логике и здравому рассудку. Пропитывает кровь и сознание. Подчиняет и раз за разом делает больно.

Домой я возвращалась ближе к одиннадцати, хоть и было огромное желание всю ночь просидеть на лавке. Если бы не вероятность потом оказаться в участке, я бы это сделала.

Уже находясь около особняка Диланов, я увидела, что на террасе горел свет. Еще я услышала голоса. Значит вечер поклонения Алес продолжался. Скорее всего, он, как обычно, продлится аж до утра.

Оказавшись в доме, я вяло, еле волоча ноги, поднялась на третий этаж.

Уже будучи около своей спальни, ощутила нечто странное, но решила, что, наверное, просто устала, из-за чего все так же вяло открыла дверь, а потом, оказавшись в комнате, захлопнула ее.

- На ключ закрывай, - услышав голос Брендона, я замерла. Внутри все сжалось и тут же прошло разрядами тока.

Очень медленно обернувшись, я увидела его. Альфа сидел на краю кровати. Наклонившись и опершись локтями о колени. В полной темноте его громоздкая фигура выглядела жутко.

- Что ты тут делаешь? – спросила, еле шевеля губами. Почему он сейчас не с Алес?

Брендон поднялся с кровати, а потом медленно, походкой ленивого хищника подошел к двери, после чего я услышала, как он провернул ключ.

- Где ты была?

- Какое тебе дело?