Только сейчас я вспомнила о губках, которые все это время держала в онемевшей ладони. Немного разжав пальцы я пошла к ведру. Взяв его, поплелась в ванную, чтобы набрать воду.

- Прекрати, Элис. Я прекрасно знаю тебя и сейчас вижу, что ты лжешь мне.

- Возможно. Но… все хорошо, - я судорожно выдохнула. – Хорошо…

Я и так была не уверена в себе. Считала, что хуже остальных, но время от времени предпочитала верить в сказку, которую Брендон сегодня растоптал. И я могла бы попытаться держаться на плаву. Убедить себя в том, что один альфа это не показатель. Возможно, в будущем я даже встречу кого-нибудь получше.

Но Брендон не был просто каким-то там альфой. Для меня он соизмерим с целым миром. Тем самым, который только что рухнул и я вместе с ним.

И Брендон просто указал мне на то, что я так старательно избегала. Такие, как я неполноценны. Отношения с ними невозможны, ведь всегда рядом будут нормальные омеги. С запахом. Полностью раскрывшиеся. Даже просто физически я им не ровня. Зачем нужна калека, если в любом случае инстинкты будут вести к другим омегам?

Чем быстрее я это пойму, тем легче будет.

Я все это осознавала и сейчас как никогда раньше пыталась прийти к тому, чтобы раствориться в этих мыслях. Остаточно и трезво понять свое место в этом мире.

Но пока что получалось плохо.

Сейчас мне было… больно.

***

Я вымывала окна с той тщательностью, как никогда ранее. В итоге они практически блестели. Наверное, самые чистые окна во всем мире.

- Впечатляет, - Хизер окинула взглядом мою работу. – Ты их так вымыла, что я теперь стекла не вижу.

- Сейчас нет никакой работы? – спросила, опуская голову и окидывая себя взглядом. Выглядела я ужасно. Мокрая, грязная и растрепанная. Но на душе было куда хуже.

- Пока что нет. Может, на следующей неделе появится. Моя знакомая работает в одном офисе. Она там по ночам убирает, но через несколько дней она хочет поехать в гости к своей дочери и я думаю, мне удастся ее уговорить, чтобы мы с тобой ее подменили. Но, если честно, я до сих пор не понимаю, зачем тебе это нужно. Ты из хорошей семьи. Сосредоточься только на учебе. Зачем тебе полы мыть?

Я не из хорошей семьи. Мои родители алкоголики и любители запрещенных веществ. А Диланы просто приняли меня к себе и, как бы не выглядела обертка, полноценным членом этой семьи я не являлась. Они и так дали мне слишком много. Просить больше я не имела права. А самостоятельная жизнь стоила дорога. Учеба в университете вовсе была равноценна целому состоянию.

- Если ты так хочешь работать, попроси Генри Дилана взять тебя в свою корпорацию. Без должного образования он навряд ли даст тебе важную должность, но хотя бы будешь сидеть у него в офисе и бумаги перебирать. А так, тайно ходить на подработки… это опасно. Твоя семья это не одобрит.

- Я уже спрашивала у него, - я пошла в ванную. Хотела принять душ.

- Да? Когда? И что он тебе сказал?

- Как ты понимаешь, он отказал.

- Почему?

- Потому, что омеги не должны работать.

Я хотела пойти на работу в корпорацию Диланов не потому, что это легкий способ получить хорошую должность. Я бы могла работать у них и уборщицей. Даже без зарплаты. Просто мне хотелось хоть чем-то быть полезной, но Генри Дилан сказал, что это лишнее. Его дочери работать не будут.

Алес, как я поняла, и не собиралась этого делать. Под сомнением было даже ее зачисление в университет, ведь омеги туда редко поступают и она тоже не горела желанием. Но она уже состояла во множестве омежьих клубов и была нацелена на светскую жизнь. Это тоже полезно. Учитывая то, что пребывание омег в офисах часто отвлекало альф от работы, максимально Алес могла помочь семье прекрасным представлением Диланов на светских мероприятиях. И я видела, что это ей нравилось. Она будто бы нашла себя.

С каким же упоением она подбирала себе новые платья и изучала все новости, чтобы в нужном случае иметь возможность поддержать разговор на любую тему. Алес была гордостью Диланов. Их лицом.

Естественно, ее одаривали всем, чем угодно. Алес гордость этой семьи и о работе не могло быть и речи.

Диланы всегда говорили, что у них две дочери и они всячески пытались относиться к нам с Алес одинаково. То есть, для нас были равные условия. Если Генри не хотел, чтобы Алес работала, точно так же он запретил работать мне, сказав, что и так даст мне все, что я захочу.

Наверное, стоит уточнить, что при всех их попытках и желаниях, относиться к нам одинаково у Диланов ничего не получалось. Алес их родная кровь, а я все так же чужачка, из-за которой их единственная дочь провела десять лет в детдоме.

Они никогда не позволяли себе прямо говорить об этом или вообще какими-либо другими способами выказывать подобное, но все же эмоционально это чувствовалось. Да и некоторыми ситуациями тоже.