— Твой отец был злым человеком, склонным к насилию. Даже больше, чем я был в то время. Я верил, что смогу его контролировать, но когда он начал употреблять наркотики, его жестокость стала невыносимой. Я был вынужден несколько раз подчищать за ним, рискуя жизнью своей семьи. — Жан-Батист подошел ближе. — Я заботился о Джеке. Я пытался ему помочь, в том числе отправил его в одну из лучших реабилитационных клиник в округе, оплатив все расходы. После трех месяцев интенсивного лечения он вернулся изменившимся человеком. Тебе тогда было, наверное, восемь или девять лет.

— Мне было одиннадцать. Это был последний раз, когда моя мать была в сознании большую часть времени. Мы также исцелились за время его отсутствия. Мы думали, что он ушел навсегда.

Жан-Батист выдохнул, и по его затравленному взгляду я понял, как сильно его беспокоит эта ситуация.

— В то время я мало что знал о тебе и твоей матери. Буду честен с тобой. Мне было наплевать. У меня была своя семья, с которой приходилось иметь дело, мой бизнес все время был на грани срыва. Тогда я был эгоистичным придурком, и я ненавижу себя за это. Когда Джек вернулся, он хорошо проявлял себя в течение нескольких месяцев, может быть, года или около того. Он продвинулся по службе в моей организации, заняв высокое положение.

— Так что же произошло?

— Он предал меня, украв четыреста тысяч долларов, которые мы так и не нашли. Ему бы сошло с рук это предательство, если бы он не допустил единственную ошибку. Я хотел убить его, но меня убедили, что вместо этого его бросят в тюрьму. Вся эта ситуация беспокоила меня. Я даже поверил, что каким-то образом подвел Джека. Я не знал, насколько ужасной была ситуация с твоей матерью и что он с тобой делал. Услышал, что твоя мать умерла, и в тот день, когда я застал тебя в своем ресторане, я понял, что мне дали второй шанс спасти чью-то жизнь. Твою жизнь.

— Почему ты не рассказывал мне о том, что случилось?

— Правда заключалась в том, что первые пару лет ты был настолько потерян, что я знал, это может разрушить тебя или подтолкнуть к тому, чтобы ты стал точной копией своего отца. В тот день, когда ты спас мне жизнь, я решил воспитывать тебя как своего собственного сына, решив оставить прошлое таким, каким оно было. С годами делать это становилось только легче.

— Он угрожал тебе все эти годы?

— Время от времени я слышал, что он высказывал какие-то угрозы, большинство из которых я не воспринимал всерьез. Но несколько месяцев назад я узнал, что он использовал украденные деньги, которые я так и не нашел, чтобы собрать себе армию сторонников. У меня достаточно врагов, так что ему не составило труда это сделать. Когда я получил первую угрозу, я попросил Томаса разузнать о его местонахождении. Я узнал, что его выпустили из тюрьмы, но он остался в Нью-Йорке.

— А кто такой Лукас Марчиано?

— Он был незаконнорожденным сыном человека, которого я считал своим врагом и которого я выгнал из Нового Орлеана. Если бы я знал, что случилось с моей внучкой, я бы выследил Джека и убил его. К сожалению, к тому времени, когда я попросил Томаса разыскать его, твой отец исчез. Признаю это. Я никак не ожидал нападения на поместье Армана. Я не сомневаюсь, что чувство вины за то, что я не доверился тебе и остальным членам моей семьи, навсегда останется со мной.

— Мой отец ненавидел меня.

— Он ненавидел то, что ты занял его место, когда в этом не было ничьей вины, кроме его собственной. Однако ты — не твой отец. Ни в коей мере.

Я кивнул, понимая, что больше похож на свою мать, хотя у нее была добрая душа. У меня же она была черной.

— Надеюсь, что однажды ты найдешь в себе силы простить меня за то, что я не доверился тебе. — Жан-Батист придвинулся ближе, глядя мне прямо в глаза.

— Уже простил. И мой отец не Джек Кормье. Это ты.

Как и в случае с каждым облаком и каждым ливнем, всегда есть солнечное сияние, ожидающее рассвета нового дня, яркое пятно на темном небе, дающее надежду и перспективу на светлое будущее. Когда лицо Жан-Батиста просветлело от моих слов, избавив его от чувства огромной вины, которое он испытывал, я заметил радугу далеко в небе.

Это был знак прощения и ободрения, посланный моей матерью.

И теперь я был готов и горел желанием двигаться в будущее, впервые в жизни познав любовь.

Мое сердце внезапно наполнилось радостью.

***

Четыре месяца спустя…

Зои

Я стояла, уставившись на свое отражение в зеркале, поворачиваясь из стороны в сторону и корча рожицы, как делала это часто. Последние несколько месяцев были бурными, включая потрясающую свадьбу в доме моего отца. С Рэйвен, Делани и Эдми, а также моей бабушкой, я почти ничего не делала, чтобы подготовиться к этому невероятному событию.

Я искала новый дом, побольше, как того требовал мой дорогой муж, в который мы переехали, затем закупила мебель и работала с малярами и другими подрядчиками, чтобы превратить наше недавно приобретенное поместье в дом мечты. У меня не было времени думать ни о чем другом, в том числе о том, чем я хотела бы заниматься всю свою оставшуюся жизнь.

Когда маленькое зернышко оказалось уже посажено, я почувствовала, что моя карьера на некоторое время приостановится. При этой мысли на моем лице появилась улыбка.