Данил Андреевич вошел в свой кабинет и рухнул в кресло. Вынул из ящика стола ополовиненную бутылку коньяка и сделал глоток прямо из горлышка. Тепло мягко разошлось по внутренностям и вскоре дошло до судорожно сжатых мышц в височной части. Приятными покалываниями их отпустило.

— Вот, двойной кофе и немного шоколада для серотонина. Не расстраивайтесь так, Данил Андреевич, вы же их не под расстрел подводите. Посидят дома, отдохнут, еще спасибо скажут. — Марина широко улыбнулась. — Ладно, не буду вам мешать.

Данилу Андреевичу сразу запала в душу ее аналогия с расстрелом. А ведь он именно под него и подводил людей. Жертвовал ими ради тех, кто ничем не заслужил спасения с его точки зрения. Он с самого начала не поддержал выводы московских чиновников о том, что в спасении нуждаются люди, достигшие вершин во власти, в коммерции, возможно даже криминальной. Критерии отбора в эти структуры не имели ничего общего с теми качествами, которые помогли бы выжить у условиях острого дефицита всего. Каждый начальник и богач мнили себя пупами земли и норовили грести под себя, считая, что имеют на это право. В долгой перспективе коллектив из таких людей неизбежно раскололся бы на несколько враждующих фракций, конкурирующих за скудные ресурсы убежища, никак не способствуя будущему страны. А дети этих людей, как на подбор, являлись избалованными и совершенно несамостоятельными недорослями «митрофанушками», привыкшими всё получать мановением руки. Сложно было представить их в роли родителей, озабоченных восстановлением популяции. Да и вообще, родителями они представлялись плохо. Инфантильные дети до самой смерти.

Данил Андреевич сделал глоток кофе, поморщился и отставил в сторону. Сейчас ему кофеин был совсем не нужен. Откусил шоколад, машинально разжевал его и стал собираться домой. Выглянул в окно. Михаил стоял в окружении нескольких мужчин, специалистов завода. Они устроили водителю допрос, наивно полагая, что тот знает гораздо больше, чем положено.

Снял с вешалки пальто и вышел из кабинета.

— Вы сегодня раньше. — Удивленно заметила Марина.

— Теперь я не совсем директор завода, скорее смотрящий, можно и поотлынивать. Разрешаю тебе завтра прийти на час позже и уйти на час пораньше.

— Правда? Это так на вас непохоже. — Секретарь разволновалась, будто ей делали не поблажку, а готовили к испытанию.

— Знаешь, Марина, я за последний день многое понял. Как бы ты не лез из шкуры, радея за работу, этого никто не оценит, да и не нужно это никому. Чуть перспективы поменялись, и ты выброшен безжалостной необходимостью на обочину. Сегодня ты ценный работник с хорошей зарплатой, а завтра помеха, от которой нужно избавиться.

— Вас увольняют? — Марина широко раскрыла глаза и прикрыла рот ладонью.

— Да я не о себе больше. Нет, меня пока не увольняют. Ладно, давай, завтра не спеши, побудь с семьей, детьми, мамой, это более надежная гавань, чем этот кабинет. — Директор обвел пространство руками.

— Спасибо. — Секретарь проводила начальника удивленно-встревоженным взглядом.

Данил Андреевич спустился на первый этаж и вышел на улицу. В лицо дохнуло прохладной сыростью, как перед дождем.

— Так, что тут у нас за несанкционированное собрание? — Поинтересовался он у мужчин, обступивших Михаила.

— Да, вот, Данил Андреевич, пытают меня, как партизана, хотят узнать, что на самом деле происходит с заводом. Я вообще не в курсе никаких событий. — Водителю явно не нравилось, что на него насели.

— Мужики, отстаньте от него. Михаил просто водитель. В его обязанности знать выше своей компетенции не входит. Мы с вами обо всем поговорили, постарайтесь максимально с пользой потратить время на отдыхе. Сгоняйте на юг, или по Золотому кольцу попутешествуйте, по горам, по озерам. Что вы как зомби к этой работе прикипели? — Директор открыл дверцу машины. — Начинайте уже жить.

Михаил облегченно сел за руль.

— Первый раз вижу их такими злыми. А что вообще происходит?

— Завод наш будут переделывать под серьезное бомбоубежище, способное справиться с последствиями ядерной войны. Естественно, работникам предлагается посидеть в вынужденном отпуске, а они переживают, что их уволят. — Поделился Данил Андреевич, испытав в очередной раз укол совести.

— Ядерной войны? Вы серьезно? — Михаил повернул голову назад и чуть не заехал в поток людей, идущих к проходной.

— На дорогу смотри пожалуйста.

— А я-то думаю, чего это все конфликты вдруг остановились. Получается руководители государств решили затеять ядерную войну, чтобы не мелочиться на маленькие войнушки.

— Не совсем всё так, Михаил. Проблема немного в другом и она неизбежнее, чем ядерная война и мы не в силах на нее повлиять. — Данил Андреевич понял, что вранье начинает разъедать его изнутри.

— Ничего не понимаю, что за проблема? — Михаил снова повернулся.