— Мне не докладывают. Меня, так же, как и я вас сейчас, поставили в известность. Мы все люди подневольные и вынуждены делать, что приказывают. Сказали бункеры нужнее, значит там уже что-то знают. — Директор показал пальцем в потолок. — Насчет оплаты. В зарплате потеряете совсем немного, не больше двадцати процентов. Талоны на продукты как выдавались, так и будут выдаваться. Если потребуется помощь, вызовем и эти дни будут считаться рабочими. Будут увольнять после или нет, я еще не знаю. Все будет зависеть от мировой обстановки.

— Пусть рядом копают второй котлован, чтобы построить машзавод и законсервировать до особых времен. — Предложили из зала. — Это как-то глупо уничтожить завод, чтобы сделать в нем подземное убежище. Кстати, а кого там собрались прятать?

Этого вопроса Данил Андреевич боялся больше всего. Наверняка работники предприятия могли решить, что завод переоборудуют для них.

— Убежище получит статус стратегического объекта и полностью перейдет в ведомство министерства обороны. — С огромным трудом соврал он.

— А вы тоже будете отдыхать?

— Пока идет переоборудование — нет, а дальше моя участь еще не обговаривалась.

— Данил Андреевич, мы привыкли, что вы очень разумный и справедливый руководитель, но эта ситуация нам кажется очень странной, и вы как будто чего-то не договариваете. — Спросил тот самый ведущий инженер, который имел привычку заходить в кабинет директора без стука.

Данил Андреевич взял паузу, отпил воды и снова протер лоб платком.

— Я сам нахожусь в информационном вакууме и вынужден додумывать то, чего не знаю наверняка. Сами подумайте, ну какой у нас может быть выбор. Мы что, запретим переоборудование завода? Нам здесь хоть что-то принадлежит, чтобы распоряжаться? Мы все люди наемные. Был спрос, нам хорошо платили, спрос закончился, извините, но вы нам больше не нужны. У вас будет несколько месяцев, чтобы найти работу. При этом вы еще будете получать зарплату с завода. Проявите воображение, смекалку, создайте ИП, вы все рукастые люди.

— А если начнется война, мы можем рассчитывать на место в убежище?

— Это вопрос не в моей компетенции. Я директор машзавода, а не убежища.

— Что-то не верится, чтобы государство, собирающееся вложить столько средств в него, не знало, для кого его строит. — Поделился сомнением ведущий инженер.

— Я не государство, поэтому ответить не могу. Давайте надеяться на лучшее, что причин прятаться в убежище никогда не возникнет, ситуация постепенно войдет в привычное русло, и мы через некоторое время вернемся сюда и займемся выпуском каких-нибудь стиральных машин или газонокосилок.

— Да, Данил Андреевич, обрадовали вы нас. — Ведущий инженер поднялся со своего места и направился к дверям. — Можно было бы и побиться за свой завод.

— С кем биться-то и какая в этом польза, если продукция никому не нужна? — Данил Андреевич почувствовал, как в нем закипает негодование. — Ну, так бывает, мир не создан, чтобы создавать нам идеальные условия. Скажите спасибо, что будут платиться зарплаты, а некоторым все же найдется работа. Работали бы на частника, получили бы расчет, а дальше, как хотите. Не надо устраивать истерики, будьте выше этого. Нет лучше ситуации, чем подвешенная, когда голова начинает соображать по-настоящему.

Ведущий инженер хлопнул дверью, высказав свое несогласие. Еще несколько человек поднялись и демонстративно покинули зал. С одной стороны Данил Андреевич злился на них, потому что они не поверили ему, а хотелось бы, чтобы новость коллектив принял максимально безболезненно. С другой стороны, злился на самого себя, что вынужден врать, отчего чувствовал, как теряется самоуважение.

— Когда начнется этот процесс? — Спросили из зала.

— Хоть завтра. Бригады ждут отмашки. Я должен буду отобрать людей, которые помогут им демонтировать наше оборудование с максимальной сохранностью. Завтра с утра жду списки от начальников отделов с теми, кто готов заняться этой работой. Все будет оплачиваться по обычной тарифной сетке. На работу потребуется примерно четверть человек от коллектива, считайте сами. С остальными бухгалтерия произведет перерасчет заработной платы и пока вы будете находиться на вынужденном отдыхе получать будете в чуть сокращенном объеме. Но я это вам уже говорил. — Данил Андреевич снова сделал глоток воды и вытерся. — Впереди май, дачи, шашлыки, проведите их весело, с семьей, друзьями. На этом всё. Если есть вопросы, задавайте.

Народ шумно поднялся со своих мест и направился к выходу.

— А если ядерная война, нам куда бежать? — Спросил один из работников, задержавшись в коридоре.

— Не будет никакой войны, живите спокойно, это подстраховка на всякий случай. — произнес Данил Андреевич и покинул зал через вход для выступающих.

Пока подымался на свой этаж почувствовал, как много сил ушло на этот разговор. В висках пульсировала кровь, а ноги сделались ватными. Марина, увидев его, сразу поняла, что начальника нужно взбодрить.

— Я вам сейчас кофе сделаю, двойной и без сахара.

— Давай с сахаром, надо запить горечь.

— Вас обидели? — Предположила секретарь.

— Нет, кто меня тут может обидеть. Тяжело сказать людям, что в них больше не нуждаются.

— Понятно.