Она встряхнулась, затем закрутила верх пакета с печеньем и повернулась к двери. Когда она дошла до неё, то замерла и взглянула на меня через плечо.

— Ему тоже повезло с тобой. Я вижу, что ты достойная пара для него.

Прежде чем я успела ответить, она толкнула дверь, колокольчик снова зазвенел. На мгновение я просто стояла, удивленная ее словами, и в то же время гадая, что с ней станет. Я надеялась, что наказание не будет слишком суровым. После таких извинений я теперь видела, что её действия в поместье Бавара действительно были вызваны тем, что она долго обходилась без моря.

Сделав глубокий вдох, я начала перекладывать печенье на решётку для охлаждения, когда колокольчик на двери снова зазвенел.

Я заметила вспышку рыжих волос, усыпанный драгоценными камнями кинжал на поясе и восхитительную улыбку фейри, когда повернулась поприветствовать нового покупателя.

— Ах, мне показалось, я почувствовал запах чего-то, что могло быть создано только руками мисс Майерс. — Бавар неторопливо направился к прилавку, уже оценивая всю мою выпечку, выставленную в витрине.

Я взглянула в окно, но не увидела никаких признаков сирены.

— Ты видел Марни? Она только что была здесь.

Командир СВС сложил руки за спиной и пристально разглядывал витрину с выпечкой.

— Видел. Она пошла в штаб-квартиру.

— Это значит, что её не арестуют?

Он поднял голову и задумчиво посмотрел на меня.

— Нет, её не арестуют. Она связалась со мной и Уэсом вчера, давая нам знать, что возвращается и примет любое наказание, которое мы вынесем.

Я сжала руки, когда его глаза загорелись, пока он жадно рассматривал мои пирожные с фундуком и кремом.

— О, я обожаю эти маленькие пирожные. Я возьму дюжину.

Я вздохнула.

— Бавар!

Он вздрогнул, прядь рыжих волос упала ему на лоб.

— Что?

— Как ты можешь думать о еде в такое время? Что, если Марни посадят в тюрьму?

Его взгляд смягчился.

— Она не сядет в тюрьму.

— Не сядет?

— Нет. Она была не в своём уме, когда совершала эти ужасные поступки. Она пробыла шесть месяцев в море и вернулась по собственной воле. Женщина, с которой я говорил вчера — это та Марни, которую я знаю и помню. Она предстанет перед комитетом и пройдёт тщательное психиатрическое обследование, но не сомневаюсь, что она его пройдёт.

— Значит, с ней ничего не случится?

— Я этого не говорил. Я просто сказал, что она не сядет в тюрьму. — Он улыбнулся, увидев моё выражение лица. — Скорее всего, её обяжут выполнять общественные работы в течение шести месяцев, а затем она пройдёт ещё одно психиатрическое освидетельствование, прежде чем ей снова разрешат служить в СВС, но уверен, что она выполнит все без колебаний. И если Марни продолжит регулярно возвращаться в море, у меня нет сомнений, что она снова станет ценным членом СВС.

Я немного расслабилась.

— Я рада это слышать.

— А теперь вернёмся к этим твоим восхитительным творениям… — Бавар снова склонился над стеклянной витриной и начал указывать, какие именно изделия он хочет упаковать в коробку. Фейри не скупился в тратах, к великой радости Мэри, владелицы пекарни.

Я вытерла муку с рук и начала укладывать в коробку пончики, печенье, тарталетки и пирожные, когда Бавар постучал по витрине.

— Лучше добавь дюжину тех. Третий отряд будет здесь с минуты на минуту, мы решили сегодня устроить обеденный перерыв на рынке. Я уверен, что всем им понравится, что бы это ни было.

— Это пирожное — белый шоколадный трюфель с малиной. Возможно, тебе стоит купить больше дюжины. Шарлотта очень их любит.

Его глаза озорно блеснули.

— О боги, ты стала настоящей продавщицей, но увы, ты выкрутила мне руки. Давай две дюжины.

Я рассмеялась и взяла ещё лист пергамента.

Как только я закончила упаковывать заказ Бавара, дверь снова открылась, и весь Третий отряд хлынул в пекарню. Шарлотта улыбнулась, увидев меня, а Ник был рядом с ней. Они держались за руки, в последнее время это было обычным делом.

Как я узнала после того, как весь хаос утих после гибели лорда Годасара, Ник и был тем «зверем», с которым Шарлотта переспала после праздничной вечеринки по случаю выпуска новобранцев, когда мы с Уайеттом бросились в болгарские библиотеки в поисках лекарства для меня.

Она рассказала мне, в довольно ярких деталях, почему Ник так хорош в постели. И, очевидно, он был таким диким, что она счастлива держать его рядом.

Так что впервые в своей жизни Шарлотта Моррис была в моногамных отношениях. Элиза и я всё ещё любили без конца дразнить её по этому поводу.

Шарлотта неторопливо подошла к прилавку.

— Привет, подруга, что ты приготовила на этот раз?

Я взяла лопатку и выложила одно горячее печенье, которое только что достала из духовки, на салфетку.

— Просто новый рецепт, который я решила попробовать. Мэри была так любезна, что разрешила мне выставить их на витрину.